Злата. Медвежья сказка

Вот тут я натурально глаза на него вытаращила и даже пасть приоткрыла. Да он… да он… нет, вы на него только посмотрите! Пофиг мне, что смутная Золотинкина память подсказывает: она ничего против такого обращения не имела, типа примерная скво и хорошая жена, вот это все. Мужик – хозяин в доме, начальник всех начал… так бы и треснула поварешкой по башке!

Нету у меня поварешки, жалость какая. А лапой его приложить – убью ненароком. И что делать? Он же уперся как баран!

– И куда ты в таком состоянии пойдешь? – переварив желание немножко загрызть мужа, ехидно спросила я. – Упадешь под ближайшим кустом, и мне придется воевать с армией падальщиков, которые наверняка сбегутся на запах. Это первое. А второе – ты не подумал, что там могут быть те, кто на нас… напал? И ты приведешь их сюда?

– Не беспокойся, – вот тут он так улыбнулся, что у меня шерсть на загривке дыбом встала. – Не придут. Я не сумел вас защитить, – тут я просто почувствовала, как ему трудно произнести эти слова. – Но сумел отомстить, и…

– Это все хорошо, но ребенок голодный, а ты раненый. Где ты сейчас будешь искать такие мелкие вещи и, главное, зачем?! Нормальная еда, в лососе нет паразитов, и индейцы спокойно дают ее де…

– Мы не индейцы, и наша дочь – маленькая девочка из хорошей семьи! – вспылил вдруг этот в голову стукнутый. – Она не будет есть сырую рыбу, как дикарка!

– Ах вот, значит, как?! – У‑у‑у‑у, от злости просто в глазах потемнело. Расист нашелся! Угнетатель! Приличный! – То есть жениться на дикарке тебе ничего не помешало, а теперь про семью вспомнил?!

– Золотинка… – Айвен мгновенно сдулся и виновато опустил глаза. – Прости… но моя дочь – не животное и сырую рыбу есть не…

– Р‑р‑р‑рням‑ням‑ням‑чавк‑хр‑р‑р‑р‑р! Р‑р‑р‑рня‑а‑а‑а! – перебил его вдруг громкий и странный звук. Ну как странный. Я‑то мордой в сторону елового гнезда стояла и источник его разглядела сразу. А вот Айвен как обернулся, так и сел на земляной пол.

Пока мы тут спорили, наше дитятко решило проблему по‑своему. Как это у нее получилось, а?! Я тоже хочу! Но вместо голой чумазой девочки на лапнике возилась упитанная медвежонка, одну рыбу она торопливо грызла, вторую прижала к полу лапами, всхлипывая от жадности, а когда Айвен попробовал шевельнуться в ее сторону, визгливо и ужасно смешно рявкнула на него прямо сквозь пожираемого лосося.

Глава 12

– Что это?! – слабым голосом спросил муж, все еще сидя на глинистом полу и делая слабый жест рукой, словно пытался отогнать от лица кошмарное видение.

– Голодный ребенок, не видишь, что ли? – Ну да, я бываю ехидной до невозможности, но он меня так разозлил, что сейчас я просто не могла удержаться. – И слава всем богам, разом две проблемы решились сами собой. Теперь она хотя бы не замерзнет, а у тебя больше не будет дурацких аргументов по поводу сырой рыбы.

– Это… это… Кристина?!

А, он ведь опять спиной к ней стоял, когда детенкин силуэт на секунду подернулся туманом и на месте тощенькой малявки образовался округло‑упитанный медвежонок. Кстати, как так? Откуда дровишки? В смысле, закон сохранения энергии никто не отменял, а в медвежке по весу штуки три Кристины, должно быть. Как она умудрилась этот жирок из воздуха нарастить?

– А ты здесь какого‑то другого ребенка видел? И нечего на меня так недоверчиво коситься, я имею право пребывать в дурном расположении духа. Меня на этом острове явно обижали, хотя я и не помню как, родной муж сначала узнавать отказывается, потом ребенка нормально покормить не дает, да вдобавок ко всему я хочу как Крис туда‑сюда свободно превращаться, а не получается!

– Кристина? – все тем же слабым голосом позвал Айвен, и поскольку мелкая уже сожрала обе захваченные в «честном» бою рыбины, более‑менее налопалась и пришла в благостное расположение духа, то добился муж несколько неожиданного результата. Дочь радостно уркнула, подпрыгнула на месте, как неуклюжий мячик, и кинулась к папе обниматься.

Медвежонка. С детской координацией движений и медвежьими когтями. И массой тела сильно побольше, чем у пятилетнего ребеночка. К раненому, стукнутому и вообще сильно потрепанному последними событиями папе.

– Слезь с отца и отойди в сторонку, – строго выговорила я дитю, ловя ее зубами за холку и, не дожидаясь ее действий, просто снимая увесистое тельце с поверженного мужа. – Смотри, что ты наделала, чуть было не затоптала больного папочку. Ладно, нет худа без добра… Я там рубашку его повесила на куст, скоро высохнет, а пока он вот так лежит, можно заняться медицинскими процедурами. Иди и сорви слева от пещеры несколько листиков свежего подорожника. Крис, слышишь? Поняла? Как выглядит подорожник, помнишь? Умница. Топай громко, чтобы я слышала тебя и знала, что ты рядом, а не поскакала на поиски приключений.

Кристина угукнула по‑медвежьи и укосолапила наружу, а я так и осталась в недоумении – умеет ли моя дочь в зверином обличии разговаривать по‑человечески, или нам придется еще и эту проблему как‑то решать? И как часто она теперь будет прыгать туда‑сюда‑обратно из девочки в животинку? Можно ли этим процессом как‑то поруководить?

И тут в мои размышления вмешался странный звук. Вообще нынешнее мое существование на странные звуки богато, но этот был особенно…

Распростертый на полу Айвен, на этот раз, слава всем богам, оставшийся в сознании после дочкиных нежностей, смотрел на меня снизу вверх блестящими серыми глазами и… смеялся. Я бы даже сказала – ржал как конь.

С ним точно все в порядке, а? Я не умею на вид и на запах определять, поехала у человека крыша насовсем или это временное помутнение… что же делать, что же делать, что…

– О боги… Золотинка… – сквозь смех простонал этот болезный. – Я сойду с ума! С нами такое случилось, а ты осталась все такой же ворчливо‑хлопотливой суетохой с замашками домашнего тирана, совсем не изменилась!

Я опешила от такого поворота, но на всякий случай тут же надулась и сделала вид независимый и гордый. И как такое понимать? Только пять минут назад он мне тут ножкой топал, про «мужик сказал – все подпрыгнули» и я вроде как даже вспомнила, что его скво с этим соглашалась, а теперь, значит, это я тиран и деспот и так было всегда?

«Мужчина командует за порогом, женщина командует в доме. Так правильно и заведено веками».

О! Это откуда всплыло? Вроде бы что‑то похожее говорила мне старая шаманка из резервации, я о‑бо‑жала ездить к ней на выходные в «учебный лагерь для девочек». Ее слова? Или все же Золотинка где‑то из глубин памяти подсказывает?

Нет, ну в целом логично. Когда разделение труда по‑честному и ни один из партнеров не филонит и не хитрит, чтобы свалить на другого побольше грязной работы, – у меня даже с феминистской точки зрения возражений нет. Другое дело, что мужики частенько хотят иметь привилегии командира без нифига ответственности… но это другой вопрос. У индейцев в дикой природе, кстати, редко такое прокатывало. Потому как ты сегодня жене козью рожу скорчил, а завтра она твои мокасины за порог фигвама выставила, и гуляй, гордый орел, отныне ты холостяк. А детей, кстати, будь добр обеспечить свежими оленями, ты с женой развелся, а не с потомками.

Ну‑у‑у… и все равно, с какого такого перепуга он насчет питания ребенка выступал? Это сугубо внутреннее фигвамное дело, нечего всяким в него влезать. Правильно мелкая на него нарычала, это он, значит, пакт о ненападении нарушил! Уф…