Агония земного сплава
С тех самых пор она, конечно, изменила свой имидж – она переоделась. Вера заменила нимб элегантной широкополой шляпой с неизменной вуалью, всегда светлой и опущенной; элегантный брючный костюм, застегнутый на все пуговицы, подчеркивающий ее хрупкость, и обязательный собранный дорожный ридикюль синего цвета в левой руке. Последнее время она все чаще и чаще переодевалась. Моя Вера становилась вероломной. Это стало как хобби для нее. Креста, который она держала в правой руке на иконе, уже не было – его заменили часы классического стиля, на кожаном ремешке, которые показывали время. Мое время. Она везде старалась быть моим сопровождающим, но, стоило мне усомниться в ней – ее левая рука крепко сжимала ручку ридикюля – она разворачивалась и исчезала. Любовь же так и осталась простоволосой девчонкой в хлопчатом сарафанчике с босыми ногами. Но! У нее появилось редкое увлечение – икебана. Причем все ее икебаны оказывались пресными и скудными.
***
– Надежда! Время‑то – обедать пора! Давай хоть чайку с тобой выпьем? Я‑то совсем проголодалась! Столько времени сидели там! Выслушивали! И ведь одно и то же! Каждый понедельник! Бублик, что ли, скушать? Парочку? Хлебный привоз уже был сегодня? Надежда?
– Да. На завтра хлеб не заказывайте! Два вчерашних лотка еще не продали.
– Надо же! – Елена Николаевна начинала подготовку к рабочей смене: зевала во весь рот и с удовольствием. – Ты поставила чайник, Надежда?
Я сидела на корточках, спиной подперев косяк служебного входа, и курила, молча наблюдая в приоткрытую дверь, как замороженный полдень наращивает темп пробежки городских жителей.
– Нет. А надо?
– Ты что же это? Где витаешь? Чайку охота! Надежда!
– Хорошо! Недолго ведь! – Я прошла в торговый зал и поставила чайник. – Как собрание, Лен Николаевна? Что же вам так долго рассказывали? Чем повеселили?
Елена Николаевна сидела за единственным столом в подсобном помещении и отщипывала пальцами кусочки от бублика. С удовольствием.
– Да как обычно, Надь. Геннадий Иванович совсем с ума сошел! Январь на дворе! Денег сколько на Новый год нужно? Много! И подарки купить всем! У меня вот двое детей, и не какую‑то там куколку, а самую красивую! И стол накрыть. И в гости сходить. Люди‑то потратились! А он план товарный поднял, представляешь?!
Электрочайник выключился, и Елене Николаевна, возмущенно размахивая кружкой, прошла в торговый зал, чтобы налить себе кипятку.
– Представляешь? Куда вот! Как? Где его брать‑то? План этот? В январе? – Елена Николаевна вдыхала цветочный аромат, парящий из кружки.
– Поднял? – я равнодушно удивилась. Меня не особо интересовал план, выручка и прочие детали нашей работы. – Нам же в декабре поднимали. С чего вдруг?
– Да кто его знает? В январе! Поднять план! – возмущалась Елена Николаевна. – Придется пояса затянуть. Потуже!
– А в феврале? – Я смотрела, как сахарная пудра от бублика обрамляет мелкие усики Елены Николаевны. Ела она с удовольствием. Как в последний раз.
– Шо? В аврале? – Елена Николаевна не успела прожевать бублик, но очень хотела продолжить разговор.
– Что поменяется в феврале? Для людей, которым туго в январе приходится? Что поменяется для них в марте? Апреле? Через год? Через два?
– Как это что? Муж зарплату январскую получит! Там праздничные смены у него были! Все полегче будет! Надь, от зарплаты до зарплаты ведь живем. Хорошо, хоть мой Коля на завод устроился. Там хоть какая‑то стабильность есть. Кстати, Надежда! Сегодня под зарплату возьму молоко, творог, кефир и сметану.
– И мне можно взять под зарплату? И Ксюхе? – задавая вопрос, я внимательно посмотрела на Елену Николаевну. – На собрании разрешение что ли дали на выдачу продуктов под зарплату?
– Нет. Не дали, – Елена Николаевна виновато поджала губы. – Надя, но девчонкам‑то своим я как объясню, что деньги, отложенные на продукты, закончились?
– Другим тоже взять захочется? Взять бесплатно? – глядя на то, как Елена Николаевна недовольно вытягивает губы, я думала о царь‑рыбе и ее голове.
– Я не бесплатно, Надежда! Я в долг! В конце концов, все равно вся ответственность на мне! Я пока заведующая тут!
– В том и дело, Елена Николаевна! Что вы заведуете! А всю недостачу, если она возникнет, с нас вычтут! – я не собиралась сдавать позиции, прекрасно зная, что стоит кому‑то одному из коллектива взять в долг продукты, независимо от должностного положения – и сразу же начнут брать в долг все работники. Даже если в этом не будет для них особой необходимости. За компанию.
Нет живописнее картины, чем недовольное лицо доброго человека. Обида Елены Николаевны надула и поджала ее губы. С работы она ушла ровно в пять, гордым гусиным шагом и с пустым пакетом.
– До свидань! – бросила она мне через плечо, задвигая колбасную витрину на место.
– До свидания, Елена Николаевна, – я спокойно попрощалась с заведующей.
***
Телефонный звонок раздался, когда я стояла на хлипкой, в двух местах перемотанной скотчем стремянке и выставляла на витрину яблочный сок в коробках. Одна коробка выпала из моих рук и взорвалась от удара об пол.
– Алло! Я слушаю.
– Девушка! Кажется, это вы звонили сегодня утром по поводу дозировщика?
– Да, это я.. я звонила вам утром, – только бы не икнуть.
– Вы можете подъехать на следующей неделе в отдел кадров с необходимыми документами: паспорт, трудовая, СНИЛС, ИНН.
– Но у меня нет трудовой книжки, я работаю на другой работе пока еще.
– Хорошо, везите, что есть, остальное довезете потом!
Человек передумал.
Глава 2.
Не бывает легких подъемов. Для того чтобы подняться на определенную высоту всегда нужны усилия и цель, пусть даже иллюзорная, мелькающая где‑то в конце концов, как Алые паруса.
