Алая аура протопарторга. Абсолютно правдивые истории о кудесниках, магах и нечисти самой разнообразной

– Да врёт, скорее всего. Нигде он не был. А того мужика, чьё тело, мне, знаешь, жалко… Попал, как курва в ощупь… Хотя тоже, наверно, хорош гусь!

Глеб неожиданно засмеялся.

– Приходит вчера одна, плачет, – поделился он. – Оказывается, подруга у неё похудела. Во беда‑то! Спрашивает: как сделать, чтобы та снова толстой стала… Я говорю: «А вы на воду нашепчите: „С гуся вода, с подружки худоба…“» – Видя, что его не слушают, Портнягин заскучал и сделал шажок в направлении кухни. – Может, пока он до банкомата ковыляет, я завтрак сварганю?

Кудесник не ответил.

– В астрал лезут… – продолжал тосковать он вслух. – Зачем? Опять ведь счёты друг с другом сводить… Вот ты в Интернете своём смотрел: сколько народу ночами бестелесно гуляет? А в высших сферах, сам видел, почти пусто. Куда все делись? Либо за соседями шпионят, либо врагам кошмарные сны подстраивают…

– Ну лезут‑то поначалу не из‑за этого, – осклабившись, заметил Глеб. – У нас тут скукота: стихии, орбиты, горизонты… То ли дело в астрале! Стихиали, орбитали, горизонтали…

Зубоскальство успеха не имело. Если уж Ефрем Нехорошев впадал в мерехлюндию, то развлечь его было нелегко.

– Короче, разочаровался ты в людях, Ефрем, – без особой надежды поддел напоследок Глеб.

– Эх, если бы только в людях, Глебушка… – стонуще отозвался старый колдун. – Вселенная меня разочаровала…

 

* * *

 

Очевидно, за время пути до банкомата и обратно пожелавший остаться неизвестным клиент успел малость притереться к бренной оболочке с чужого астрального плеча, – во всяком случае, в прихожую он уже не ввалился, а вплыл. Физическое тело с виду нисколько, впрочем, не уменьшилось. Значит, душа раздалась.

– Прошу, – сказал он, шлёпая на стол изрядную пачку банкнот.

Старый колдун крякнул, подтянул деньги поближе и, отсчитав несколько бумажек, оттолкнул остаток клиенту.

– Не понял, – поразился тот. – Это всё вам!

– Лишнего не беру, – пояснил Ефрем и поджал губы.

Безымянный поганец недоверчиво смотрел на чародея. Потом вдруг обиделся:

– Это мне опять вниз‑вверх по лестнице?

– Зачем?

– Н‑ну… припрятать. Не ему же оставлять… лоху!..

– Только вниз! – отрубил колдун. – Вверх тебе незачем. Ну, чего глядишь? Здесь я колдовать не стану. Сам посуди: вернётся он в своё тело – и кого доставать начнёт? Тебя, что ли? Ты уже к тому времени далеко будешь… Пошли на улицу!

Втроём они спустились по лестнице, пересекли двор и остановились возле осыпанной серо‑жёлтыми листьями скамейки.

– Здесь, – определил Ефрем. – Иди прячь…

Клиент скрылся в арке.

– Да‑а… – протянул кудесник, присаживаясь. – А хорошо было, Глебушка, на Ворожейке. Ни тебе выхлопов, ни уродов этих… Склизень‑то, а? Давненько я таких здоровых не встречал…

Они успели поговорить о склизнях и о лунавриках, когда в арке раздалось буханье неумело бегущих ног. Урод приближался.

– Готово!.. – радостно выдохнул он, плюхаясь на скамью. – Нет! Погодите… – Большими неловкими пальцами прицепил напоказ к пуговице пиджака хромированный значок – надо думать, только что отломленный от капота «мерседеса». – Теперь давайте!.. – И зажмурился, предвкушая.

Выглянув на минуту в астрал, Глеб увидел, как учитель, паря над сдвоенным и перекрученным энергетическим каналом, проделал какие‑то пассы, после чего пространство между ладонями колдуна неуловимо передёрнулось и оба «шнура» исчезли. Надо же, как просто!

Несколько мгновений клиент сидел недвижно. Затем изумлённо заломил бровь, ощупал грудную клетку, рискнул приоткрыть глаза – и вдруг разразился басовитым, раскатистым смехом.

Да, это уже был совсем другой человек.

– Вот это он влетел!.. – хохотал бывший клиент. – Вот это я его обул!..

– Чему смеёмся, милай? – с придурковатой деревенской лукавинкой полюбопытствовал Ефрем.

Сидящий вскочил и в избытке чувств сгрёб незнакомого старикашку за плечики.

– Не поймёшь ты меня, отец!.. – ликующе взревел он. – К нему ж сейчас… К нему туда сейчас… – Выкаченные глаза увлажнились, обессмыслились от счастья, и бывший клиент выдохнул с нежностью: – Ментовка приедет… брать…

В арке снова послышался топот. Во двор с улицы вбежали два колоссальных бритоголовых юноши с глазницами, как щели блиндажей.

– Кто?.. – страшно прохрипел один из них.

В следующий миг оба слегка отшатнулись, узрев надетый на пуговицу пиджака фирменный значок, – и медленно двинулись к ещё не отсмеявшемуся бывшему клиенту.

– Пойдём, Глебушка, – с грустью промолвил старый колдун, трогая ученика за локоть. – А то ещё в свидетели загребут… Выпить не хочешь?

 

Привет с того света

 

Неужели князь Талейран умер? Любопытно узнать, зачем ему это понадобилось.

Мнение современников

 

Мелкий октябрьский дождик тронул латаные‑перелатаные асфальты Божемойки и уполз к южной окраине Баклужино, недавно вновь обретшей своё историческое название – Отравка. Рослый молодой человек с надменными глазами и рельефно изваянной нижней челюстью, направляющийся в ту же сторону, остановился внезапно посреди тротуара, словно бы обнаружив на пути обширную лужу значительной глубины. Никакой лужи впереди, однако, не наблюдалось, и тем не менее прохожий после краткого раздумья предпочёл обогнуть невидимое препятствие со стороны проезжей части, где тут же столкнулся с бодрым сухощавым слепцом пенсионного возраста.

– Глухой, что ли? – сердито проскрипел тот. – Не слышишь, куда идёшь?

– Прости, отец. Засмотрелся.

– Засмотрелся… – с досадой повторил слепой. – Только и дел у вас, что смотреть! Всю жизнь просмóтрите…

– Да ведь осень, отец… – добродушно оправдывался виновный. – Знаешь, какая вокруг красота? Клёны – точно уголья…

Слепец презрительно фыркнул.