Ангел смерти
Дворец бракосочетания был красивым. Снаружи – бежевые стены, устланные виноградной лозой и живыми цветами всех возможных пастельных оттенков, внутри и вовсе королевская роскошь: тёмно‑красные ковровые дорожки на мраморном полу, блестящие серебром лестницы, множество изящных картин на стенах, так или иначе связанных с браком и семьёй.
Все мои близкие (а таковых было‑то всего четверо) топтались у высоких дверей, за которыми находился заветный зал. Вокруг сновали официанты с бокалами шампанского на подносах, непонятно откуда играла ненавязчивая музыка. Семью жениха ждали с минуты на минуту.
Около меня оказалась девушка с подносом, и я протянула руку за фужером. Астиан, стоявший над душой, отобрал бокал и выпил половину содержимого, укоризненно глядя на недовольную меня.
– Я просто хочу успокоить нервы, – раздражённо сказала ему.
– А мне просто нужна сегодня трезвая и адекватная сестра, – отозвался братец.
Лете он тоже не позволил выпить, и мы сочувственно переглянулись. Дожили, в день собственной свадьбы выпить нельзя…
Снаружи раздался скрип шин по гравию, и через десяток ударов моего сошедшего с ума сердца в здание вошли трое: Кино Аянсо, немолодая и не очень приятная на вид женщина среднего возраста и держащий её под руку мужчина, лет на десять старше. Сразу стало ясно, почему будущие свёкор и свекровь не были озабочены разницей в возрасте молодожёнов.
Мы даже не успели толком познакомиться. Возможно, дело было в отсутствии энтузиазма с моей стороны, а, может быть, и в абсолютном безразличии родителей Кино. В общем, когда заиграл свадебный марш и все кроме нас с женихом устремились в зал, я не знала ни имён его родителей, ни их отношения ко мне. Хотя насчёт последнего можно и поспорить.
– Надеюсь, ты готова к предстоящему, – безэмоционально произнёс Кино, подхватывая меня под локоть.
Я только сейчас обратила внимание на его костюм: гладкая рубашка такого чистого белого цвета, что в глазах немного рябило; чёрные пиджак и брюки красиво облегали стройную фигуру, носки туфель блестели поярче рубашки. Ну а к нагрудному карману прицеплена бутоньерка – тёмно‑алая роза.
«Как удачно она подошла к цвету платья…» – подумала я и отвлеклась на мужскую руку, сжавшую моё запястье. Кино сосредоточенно смотрел на наши пальцы, совершенно не волнуясь об удобстве невесты. Я попыталась освободиться от нежеланного прикосновения, но он сжал руку ещё крепче и отпустил спустя несколько томительных секунд, пока я боролась с подступающей паникой. Мне внезапно стало страшно от той силы, которая была в нём.
А мужчина хитро улыбнулся и устремился взглядом к дверям, которые тут же, словно по приказу, открылись.
Музыка зазвучала ещё громче. Я подавила подступающий страх и напомнила себе, что мне всего лишь нужно сказать «нет». А потом покинуть дворец бракосочетания через окно в туалете, пока Астиан и Лета разыгрывают спектакль. Да, план не самый гениальный, но это лучше, чем ничего.
Мелодия немного затихла, а потом заиграла с новой силой так, что в ушах застучало. Кино сделал первый шаг, и мне оставалось только идти в ногу с ним. Неторопливо шагая по бежевому ковру и немного шаркая по нему каблуками, мы двигались к свадебной регистраторше. Женщина стояла у дальней стены зала, за столом, на котором лежали бумаги и открытая коробочка с кольцами. Проходя мимо семьи, неосознанно вцепилась взглядом в Лету. Она улыбалась, мысленно поддерживая меня, и я словно в голове услышала её «всё будет хорошо». Немного ободрившись, я продолжила путь, глядя в пространство перед собой.
Вступительная речь женщины, регистрирующей брак, пролетела мимо сознания. Я видела, как она раскрывает рот и что‑то произносит. Может быть, я даже слышала её, просто не разбирала слов. Из грудной клетки что‑то определённо хотело выскочить, и я не уверена, что это было сердце. Душа не желала уходить в пятки, она застряла тугим узлом, затянулась под ключицами и не позволяла сделать глубокий вдох.
Я также пропустила обращение к жениху, но услышала его уверенное «да». Поразилась тому, как медленно тянется время. Такое ощущение, что мы здесь уже несколько часов стоим.
Когда регистраторша повернулась ко мне, я изнемогала от желания поскорее ответить и закончить всё это.
– Прошу ответить вас, невеста.
Вот он. Момент, который я ждала с самого утра. Возможность изменить жизнь, повернуть её в неизвестном направлении. Я будто стояла на развилке и решала, в какую сторону пойти. Точнее, я уже решила. Нужно лишь сделать шаг.
Узел в груди развязался и разлился теплом по телу. Чувство предвкушения заставило тело немного дрожать. Я открыла рот, чтобы произнести заветное «нет».
– Д… – начала и тут же прервала себя, не добравшись до гласного звука.
В полном шоке посмотрела на Кино, на его довольную ухмылку и попыталась снова сказать «нет», но язык сам решил, какой звук я издам.
– Д… – непонятное мычание, так похожее на согласие.
Предвкушение, потряхивавшее тело, ушло, на его месте вновь появилась паника. Почему я не могу произнести чёртово слово?!
В моё ухо прошептали:
– Ты же не думала, что я позволю тебе отказаться?
С полным осознанием ужаса происходящего я глядела на страшнейшего человека. Человек ли он вообще? Та странная попытка сжать мою руку была чем‑то большим. Меня попросту обморочили! Не знаю, заклинание это было какое‑то или нечто другое, но без магии здесь не обошлось.
Мне попросту не дали возможности отказаться. Что бы я ни попыталась сейчас сказать, произнесу лишь «да». А пауза‑то затянулась. Сзади слышалось перешёптывание: «Почему она не отвечает? Почему она молчит?»
А я всё всматривалась в глаза своего жениха. И наконец увидела то, что мне нужно. Наглость и самодовольство в ореховых глазах дали повод, дали возможность разозлиться. Более того, злость моментально разгорелась до ярости. А вместе с яростью пробудилось и пламя. Горячей волной оно раздалось от сердца по всем клеткам тела, и я, не думая ни секунды, взмахнула рукой, за которой потянулся чёрный огонь.
Удар отбросил Кино на несколько метров, спалив часть пиджака и несчастную бутоньерку.
Кажется, план немного сорвался.
Все присутствовавшие в помещении с возгласами кинулись к мужчине. Обступили со всех сторон и попытались привести в чувство. Я же стояла на месте и пыталась утихомирить ярость.
Человек, схвативший меня за локоть и дёрнувший на себя, мог запросто остаться без лица, но вовремя перехватил мою руку и прорычал:
– Успокойся!
И снова я ощутила, что не могу полностью подчинить собственные тело и разум. Злость отступила слишком быстро, все мышцы расслабились. Астиан, державший меня за руку, был напуган, но сосредоточен.
– Немедленно уходи отсюда. Всё как договаривались. Вещи в уборной, окно не заперто.
С этими словами он устремился к пострадавшему недомужу, пребывавшему без сознания. Я полетела к выходу из зала, по дороге переглянувшись с Летой, спокойно наблюдавшей за хаосом. Мы кивнули друг другу на прощание, и я всё‑таки разглядела волнение в её глазах. С родителями попрощалась мысленно, на большее моей смелости не хватило.
