Ангел смерти

На этом любезность завуча закончилась, и она прошипела, не стесняясь министерских:

– А ты остаёшься на второй год. Нужно было думать, прежде чем затевать драки.

Парень явно был ошарашен и зол, но больше не произнёс ни слова. Покинул строй, уйдя в раздевалку, и напоследок громко хлопнул дверью.

– Ещё одного оборотня в этой школе я не вытерплю… – пробормотала завуч и направилась к столу, где сидели остальные члены комиссии. На ходу она бросила: – Первый из списка готовится.

Мы с двумя оставшимися парнями направились в противоположный конец зала и расселись на жёстких матах. Моё имя произнесли последним, значит, у меня около полутора часов до испытания.

Подключила наушники, вновь спутавшиеся за то время, пока находились в моей руке. Открыла на телефоне любимый плейлист и начала сосредоточенно распутывать проводки. Из‑за этого пропустила начало испытания Флэна, чему несомненно успела порадоваться, потому что через несколько мгновений боковым зрением увидела, как парня пришибло чем‑то к стене. Из его груди вырвался болезненный стон, пробившийся через тяжёлые басы играющей песни. Прибавила звук на телефоне, скрестила ноги и сконцентрировалась на словах песни, чтобы не слышать пытку, которую предстоит пройти каждому.

Из относительно умиротворённого состояния вывело шевеление рядом. Это Флэн, чудом прошедший экзамен, занял место Синта. Парень вспотел, кожа его была покрыта ссадинами и красноватыми следами от ударов, которые в скором времени станут синяками. Он тяжело дышал, из носа шла кровь, стекая на подбородок и капая на футболку. А глаза светились тусклым алым цветом, что говорило об абсолютной изнурённости демонёнка. Почему я решила, что он вымотан? Если бы у него были силы, радужки горели бы ярко. Да и крылья он материализовал не просто так, а от усталости.

– Поздравляю, – сказала я демону, глядя при этом на уходящего Синта. – Кажется, дальше будет только хуже.

Парень кивнул, откинулся на мат, растёр ладонью кровь по лицу. Говаль смотрел на демона с неприкрытым ужасом. Перевёл взгляд на меня, ища поддержки, но я лишь сухо улыбнулась и вернулась к прослушиванию музыки. «Нас не убьют, нас не убьют…» – твердила про себя, совершенно не уверенная в этом.

Как проходили испытания у других ребят, я не видела. Решила принципиально не смотреть, чтобы лишний раз не волноваться.

Меня тронули за плечо – это Говаль, справившийся с испытанием, пытался привлечь внимание. Выключила музыку и отложила телефон на мат. Парни остались в зале, чтобы перевести дух и заодно посмотреть, как экзамен пройдёт у меня.

Встала, потянулась, прочувствовав все затёкшие мышцы, и направилась в сторону комиссии. Остановилась напротив стола в лёгкой неуверенности, спрятав руки за спиной.

– Миларасс Зовски, тёмный маг, – представила меня директриса министерским.

Я вгляделась в их лица. Две женщины, обеим за сорок, обе выглядели злыми и уставшими и возились с бумагами, не обращая должного внимания на происходящее. Мужчина же лет тридцати смотрел на меня упор, не моргая и не снимая маски безразличия. Решила не оставаться в долгу и тоже вперила вызывающий (как мне, по крайней мере, казалось) взгляд. Не прерывая зрительного контакта, мужчина сказал:

– Вы первая в этом году ученица с семнадцатью выговорами в личном деле. Скажу больше – вы рекордсменка за последние лет пять. Догадываетесь, почему вас допустили до испытания?

В голову пришло множество вариантов, но озвучила я наиболее вероятный:

– Полагаю, в школе от меня слишком устали.

Он не засмеялся и не улыбнулся. На его лице вообще ни один мускул не дрогнул. Только взгляд посуровел как‑то.

– Вы мыслите в верном направлении, госпожа Зовски, – чеканно произнёс он. – На второй год вас не оставят. Если вы провалите сегодняшний экзамен, то покинете школу со справкой о неоконченном образовании, и тогда лучшее, на что вам стоит рассчитывать в этой жизни, – удачный брак.

От такого заявления меня перекосило. Как это всё‑таки несправедливо! Обычные школьники получают по тридцать замечаний в год, учатся как попало, но всё равно поступают в университеты или устраиваются на хорошие работы. Никто не смотрит в их школьные личные дела. Но стоит тебе родиться нечеловеком – всё, жизнь всегда под угрозой. Постоянные ограничения и абсолютное неприятие в обществе. А я всего лишь устроила несколько скандалов дома и довела пару учителей. Семнадцать выговоров! Нужно сказать спасибо бдительным соседям. Что страшнее: сосед‑упырь или сосед‑крыса?

– Я вас услышала, – пробормотала хмуро и отвела взгляд в сторону.

– Проходите в центр зала, ваше испытание начнётся через минуту.

Послушно прошла в указанное место и замерла.

Солнечный свет лился сквозь высокие окна, позволяя рассмотреть каждую пылинку, летающую в воздухе. Зал заполнила гробовая тишина.

Я успела досчитать до пятидесяти, когда мимо пронеслось что‑то шерстяное и маленькое, задев правую ногу. Инстинктивно отпрыгнула вбок и попыталась рассмотреть, что это было, но существо спряталось под лавкой. Не думая, что творю, медленно подошла к тому месту, где сопело животное. Присела на корточки, наклонилась, чтобы разглядеть лучше.

Это было плохой идеей. Из‑под лавки на меня бросилась собака, рыча и пуская слюни. Несмотря на то, что в холке она едва достигала моего колена, выглядела собака устрашающе. Животное скалило зубы и сотрясалось всем телом от ярости. Я не успела понять, что испытание уже началось, как собака прыгнула на меня.

Испуганно вскрикнув, упала на спину и оттолкнула зверя. Попятилась, опираясь на локти и наблюдая, как собака обходит меня сбоку, чтобы наброситься вновь.

Не зная, что делать, я оглянулась на членов комиссии. Те смотрели с таким равнодушием, что стало ясно – помощи могу не ждать. Вновь взглянув на бешеную собаку, я попыталась медленно встать. Ей эта идея явно не понравилась: она вся подобралась, а потом снова прыгнула.

На этот раз я ударила. Чёрная огненная волна настигла животное в прыжке и отбросила к стене. Зверь с испуганным визгом ударился о бетон, шлёпнулся на пол и больше не пытался встать.

По залу разнёсся тихий, но чёткий свист, собака резко подняла голову и, радостно повизгивая, рванула к выходу, словно не было ни попыток убить меня, ни тяжёлого удара магией. Пока я пыталась отдышаться и понять, что происходит, меня окликнула женщина из комиссии. Та, которая являлась школьным психологом.

Я медленно подошла к столу.

– Присаживайтесь, мисс Зовски. Вы хорошо справились с этой частью испытания. Я задам вам несколько вопросов, после чего экзамен подойдёт к концу.

Всё ещё ничего не понимая, кивнула и села на принесённый кем‑то стул. Остальные члены комиссии снова уткнулись в бумажки, словно до меня им не было никакого дела. Я обернулась посмотреть на парней. Те сидели с такими недоумевающими лицами, что стало ясно: не только я ждала, что испытание будет проходить по‑другому.

– Как уже было упомянуто ранее, в вашем личном деле немало пометок о вызывающем поведении. Как вы можете это объяснить?