Ангел смерти

У психолога были аккуратно уложенные прямые волосы рыжего цвета. Из‑под очков кошачьей формы на меня был устремлён дружелюбный взгляд светло‑зелёных глаз. Мы встречались с ней раньше, но никогда не общались. Один раз я видела, как она успокаивала девочку, у которой случился приступ паники. Девчонка сидела на полу, с трудом дышала и заливалась слезами, а психолог гладила её по волосам и твердила что‑то приятным низковатым голосом. Проходя мимо них, я отметила клыки у школьницы. Помню, была приятно удивлена, что психолог не посмотрела на то, что девчонка – оборотень. Она просто выполняла свою работу.

Сейчас я надеялась, что она окажется не менее толерантной.

– Думаю, у всех в семье случаются ссоры. В каждом доме раз в год гремит посуда или слышны разборки. – Она с лёгкой улыбкой кивнула мне, подбадривая, и я продолжила: – Я в семье не единственный ребёнок. У меня есть старший брат, а отношения братьев и сестёр редко бывают тихими. Да, мы ссоримся, хлопаем дверьми, но это происходит не потому, что мы исчадия ада или кто там ещё… – На последних моих словах завуч кашлянула и сверкнула глазами, но я мысленно отмахнулась от неё и продолжила говорить, глядя на психолога: – Мы просто подростки.

Психолог удовлетворённо кивнула, с её головы на чёрный пиджак упал рыжий волос. Лёгкий порыв ветра, которого просто не могло быть, ведь все окна и двери в спортзале были закрыты, сдул его, и я удивлённо взглянула на женщину. Она подмигнула мне и обратилась к другим членам комиссии:

– Думаю, мисс Зовски права. Не стоит забывать, что и обычные люди нередко идут на преступления и нарушают закон. Дисциплинарные замечания не так страшны. К тому же она показала, что в стрессовой ситуации с помощью магии лишь обороняется. Девочка не проявила ни капли агрессии за всё испытание.

Директор и завуч после этих слов обернулись к министерским. Одна женщина, согласно кивнула, вторая неуверенно поджала губы. Но приговор выносил мужчина.

– Тем не менее маги, особенно тёмные, несут опасность обществу, – высокомерно заявил он и обратился лично ко мне. – Ваш экзамен принят, но ещё один прокол в поведении, и результаты испытания будут аннулированы.

Он захлопнул папку с документами и вышел из‑за стола, тяжело топая каблуками. Остальные члены комиссии тоже стали собираться. Они покинули спортивный зал, не попрощавшись. Лишь психолог снова улыбнулась одним уголком губ.

Оглянувшись по сторонам минуту спустя, поняла, что парни тоже ушли. Я поспешила в раздевалку.

 

Глава 2. Несправедливость

 

Торопливо спускаясь по лестнице, я приметила знакомое лицо.

– Лета! – окликнула девушку, с трудом переводя дыхание.

Она стояла у крыльца школы, ковыряя носком балетки мраморную ступеньку и бормоча что‑то себе под нос. Услышав меня, Лета подняла голову и радостно улыбнулась.

– Ну как экзамен? – спросила она, расставляя руки для объятий.

Я крепко обняла подругу, вдохнув аромат сладких духов. Её светлые волосы пушились и на солнце придавали девушке прямо‑таки ангельский вид. Не в первый раз это сравнение пришло мне на ум. Она действительно должна была родиться ангелом.

Мы направились прочь от школы, бегающих детей и их вечно вопящих родителей. Я сбивчиво рассказывала, как прошло испытание, ловя не слишком дружелюбные взгляды взрослых, мимо которых мы проходили. В отличие от меня Олете всегда было плевать на хмурые лица. Она умела не замечать презрение и страх, льющиеся потоком от других людей, хоть и прекрасно его чувствовала. Так что подруга внимательно слушала мой рассказ, не отвлекаясь на прохожих.

Откровенно говоря, большинство злобных взглядов было направлено всё‑таки на меня. Из нас двоих именно я выглядела недружелюбно. Почти всегда в чёрном, даже сейчас, хоть платье на бретелях и выглядело женственно. Чёрные же волосы и холодные голубые глаза придавали мне некую стервозность. И какой бы очаровательной я ни пыталась быть, даря скромные улыбки и добрые взгляды, люди не велись.

Пятнадцатиминутная прогулка по старому городу, и мы в частном секторе. Здесь начинались коттеджи и особняки, узкие дороги, живые изгороди и переизбыток соседей. Петляя по тропинкам меж зданий, держась задних дворов, мы вышли к моему дому. Небольшой двухэтажный коттедж, к которому вела каменистая дорожка, окружённая идеальным газоном. Несколько голубых елей выглядывали из‑за дома, уютно ограждая участок. Родители посадили их незадолго до моего рождения. Я смотрела, как растут они, а они смотрели, как подрастаю я.

Белые стены дома оказались очищены до блистательного совершенства, хотя ещё вчера на торце красовалось пятно копоти до самой крыши. И деревянные балки оказались заменены. Неужели папа взял выходной, чтобы починить всё?

Ответ на этот вопрос нашёлся на пороге дома, куда папа и вышел с кружкой дымящегося кофе. Представить отца без этой кружки было невозможно – так часто он разгуливал с ней по дому.

– Мы с мамой решили устроить небольшой праздник в честь твоей успешной сдачи экзамена, – с улыбкой пробасил он.

Мы с Летой многозначительно переглянулись, и я тихо спросила:

– Останешься?

– Конечно! – воскликнула она, схватила меня за руку и потащила в дом.

Проходя мимо папы, я проворчала:

– А если бы я не сдала?

Вслед мне донеслось:

– Тогда мы бы отмечали твой последний учебный день.

Воодушевляюще. Я покачала головой и закрыла тяжёлую дверь.

Обувь и рюкзаки по привычке бросили в прихожей, после чего Лета направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Ты куда? – возмутилась я её поспешному уходу. – А с мамой поздороваться?

– Здрасте, тёть Рис! – громко крикнула она в сторону кухни и рванула наверх.

Закатив глаза, я махнула на подругу рукой. Как будто можно было ожидать иного, приглашая Лету в гости.

Я подошла к двери, ведущей в кухню, и тихонько постучала.

– Заходи, милая! – раздался мамин голос.

Как только я открыла дверь, в нос ударил запах жареного мяса. Мама стояла у плиты в любимом лавандовом платье и подаренном папой фартуке и пританцовывала под незатейливую песенку, играющую из колонки. Зная её, грязные миски и приборы, горой собравшиеся на сером кухонном гарнитуре, можно было смело назвать творческим беспорядком. А педантично разложенные наборы тарелок и стаканов на столе у противоположной стены определённо являлись венцом творения.

– Мне кажется, я слышала Олету.

– Да, она как обычно побежала к Асу, – нейтрально сказала я и принялась собирать грязную посуду.

– Куда? Ты руки помыла? – Пришлось отставить посуду и подойти к раковине. – Ох уж эта первая любовь… – она мечтательно вздохнула. – Ты ведь такая же была, когда у вас с Юном всё только начиналось.