Ангел смерти

Мама со словами: «Вы пока познакомьтесь, а я за Эрином схожу» сбежала на кухню к папе, оставив меня с… женихом, получается, наедине.

– Присаживайтесь, – махнула я рукой на диван и неловко отскочила в сторону, чуть не задев столик.

Проследила, как мужчина в строгом чёрном костюме с выглядывающей голубой рубашкой устроился в углу белой бархатной софы. Они приятно контрастировали друг с другом.

Он оглянулся на меня, и я кошкой проплыла к другому концу комнаты, устроившись на широком подлокотнике дивана. Ноги оказались при этом на сиденье, а руки я сцепила в замок и положила на колени. Теперь я смотрела на него сверху вниз, это придало немного уверенности.

– Меня зовут Ки́но Ая́нса.

У Кино Аянса были светлые русые волосы, чуть темнее, чем у Леты, и карие глаза. Острый подборок делал лицо каким‑то треугольным, а нос с небольшой горбинкой придавал ему простоватый вид. Губы можно было бы назвать красивыми, если бы по ним время от времени не скользила надменная усмешка.

Я так ничего и не ответила на его реплику. Мы сидели молча, не пытаясь беседовать, и просто рассматривали друг друга, пока в гостиную не зашли родители.

– Миларасс! – радостно провозгласил папа. – Думаю, вы с Кино уже успели познакомиться, но позволь я всё же представлю его сам. Кино – мой незаменимый помощник в офисе. Член Юридического Совета министерства образования. Лучший юрист в этом городе и мой хороший приятель.

Папа с такой гордостью смотрел на этого Кино, словно замуж выдают его, а не меня. Я всё ещё хранила молчание, и родители восприняли мою реакцию как призыв к действию. Они начали суетиться вокруг жениха, предлагать то чай, то виски, спрашивать, всё ли ему нравится и так далее.

В итоге мы перебрались на кухню. Мама села рядом со мной, мужчины – напротив. И начался допрос.

– Кино, а сколько вам лет? – поинтересовалась мама, немного нервничая.

– Двадцать восемь, Карисса, ему двадцать восемь, – с нажимом ответил папа за Кино и строго посмотрел на нас.

Хм, то есть не одна я заметила, что он выглядит несколько старше своего возраста?

– Вы прежде не были в браке?

– Нет, я всегда отдавал предпочтение работе, – вежливо ответил он.

– Вам так нравится юридическое дело? – Мама была приятно удивлена.

– Конечно. Это и перспективно, и достаточно прибыльно.

Так беседа и продолжалась: мама задавала общие вопросы, папа местами поправлял её, Кино говорил так, словно заранее подготовился и выучил все правильные ответы. Я в разговоре участия не принимала, да и слушала его вполуха.

Спустя час я убедилась, что Кино совершенно неинтересный человек, и будущего у нас с ним нет. Мне удалось мирно покинуть стол: официально я вышла в туалет, на самом деле побежала к Астиану.

В дверь стучала так, что чуть не содрала кожу с костяшек. В данной ситуации мне было плевать на подобные мелочи. Если потребуется, я выломаю её вместе с косяком.

Открыли мне далеко не сразу и с очень недовольным видом.

– Чего тебе? – брат глядел на меня, хмурясь, собственно, как и большую часть жизни.

– Астиан, спаси меня!

С этими словами я нырнула под его руку и прошла в комнату, хоть он и пытался этого не допустить. Здесь, как всегда, был бардак: на красивом белом ковре, который мы с мамой вместе выбирали ему в качестве подарка на день рождения, валялись носки, на кровати, заправленной, но измятой, образовалась горка из книг и пустых банок пива, письменный стол был завален проводами и бумагами.

Я прошла между кроватью и столом, плюхнулась в кресло‑мешок в углу и рассказала брату об этом Кино. К концу повествования уже просто умоляла:

– Ас, пожалуйста, выпроводи его. Отмени папину сделку. Не хочу я замуж.

Он тяжело вздохнул, сел на край кровати так, чтобы можно было смотреть мне в глаза, и проговорил:

– Мил, я не могу. Я не вмешиваюсь в дела отца. Да и как всё отменить? Даже если я расскажу ему, какая ты хреновая сестра, он не откажется от брака. Слишком выгодно: он войдёт в семейные дела, компания отца скорее всего перейдёт к нему, я ведь в это не лезу. К тому же ты как‑никак молодая и красивая девушка. Уверен, он не откажется от брака, даже если компания отца внезапно обанкротится. Ты сама по себе очень выгодная партия.

– Но я же тёмный маг, разве это не повод бежать подальше?

– Возможно, для него твои силы не имеют значения.

– Ас, ну ты же вмешался в процесс испытания, подкупил психолога, неужели расторгнуть простую договорённость сложнее?

Он странно посмотрел на меня и сказал:

– Да, сестрёнка. Это намного сложнее. Твой школьный психолог работает на меня уже второй год, это было нетрудно. И я уже объяснил, почему подкупить Аянсо у меня не получится.

Обратно на кухню шла как на каторгу. Остановилась в дверях и тут же услышала папино:

– А вот и она. Вы, наверное, хотите остаться вдвоём, поговорить. Мешать не будем.

Очень любезно. Спасибо, папа.

Они с мамой встали из‑за стола, вышли через заднюю дверь на веранду и спустились в сад. Я осталась один на один с будущим мужем.

Он не ел. Неотрывно смотрел на меня и о чём‑то думал. Стало неуютно, и я скрестила руки на груди, подарив жениху недовольный взгляд. Тот отмер, промокнул губы салфеткой и изрёк следующее:

– Значит так: ты можешь со мной не разговаривать, но будь добра, раз решила молчать, молчи до конца. Я не намерен выслушивать странные реплики и непонятные шутки и при этом не общаться с тобой на нормальные повседневные темы.

Он замолчал, явно ожидая какого‑то ответа. Я же решила прислушаться к его совету и не открывать больше рта. Кино быстро это понял, кивнул и продолжил:

– На исполнении супружеского долга пока настаивать не буду, но не надейся, что отделаешься одним штампом в паспорте.

Я искренне поразилась такому заявлению. Хотела уже предъявить претензию и высказать всё, что думаю о нём, но по хитрому прищуру глаз поняла, что меня попросту провоцируют. Только, кажется, женишок не понимал, что провоцирует меня не на диалог, а на драку со сжиганием чучела.

Больше попыток завести разговор он предпринимать не стал. Вернулся к недоеденному салату и сделал вид, что меня в комнате нет. Я в долгу не осталась, проделала то же самое. За вечер я ничего толком не съела, и желудок начал тихонько урчать, напоминая, что он пуст.

Родители вернулись, когда я успела прикончить салат и жареную курицу. Мама оживлённо поинтересовалась:

– Ну, как у вас дела?

Мы, не сговариваясь, жизнерадостно улыбнулись и хором ответили:

– Всё отлично.

– Вот и замечательно, – со вздохом облегчения произнесла она.