Ангел смерти

Крепко обняла её в радостном порыве и прошептала: «Уверена». А потом мы с визгами повалились на ковёр, но, прежде чем начать битву подушками, Олета ещё кое о чём попросила:

– Пожалуйста, только не покидай страну. Разберись в себе сначала, а потом уже ищи эту академию.

Кивнула и зарядила в неё подушкой.

Наигравшись и отдохнув, мы разлеглись на кровати. Разговор зашёл о вечном:

– Знаешь, я не понимаю, как в мире, который наполняют технологии, могут сохраняться такие жёсткие традиции, – произнесла Лета, вычищая что‑то из‑под ногтей.

Я умиротворённо наблюдала за ней, а она рассуждала дальше:

– Взглянуть хоть на ту же Амту. По развитию инфраструктуры страна ничем не отличается от Улакрии, но у них нет таких жёстких запретов, как у нас.

– Думаю, тут дело в культуре каждой страны. У нас традиции на первом месте. Мы проводим ритуалы, обряды, слушаемся старших. Не исключено, что из‑за любви улакрийцев ко всему этому, страну и наполнили мистические существа. А в Амте стараются развивать образование.

– Но ведь культура и образование тесно связаны.

Задумавшись, ведьма начала неосознанно перебирать кончики моих волос. Я уже с трудом боролась с подступающим сном, но смогла закончить мысль:

– Да. Но у нас культура смешанная и запутанная. Одни только обращения по статусу взять: слова «госпожа», «миледи», «мисс» перестали иметь какое‑либо значение, но обязательно должны употребляться при разговоре – правило хорошего тона. Может быть, из‑за подобной путаницы и с образованием у нас не очень.

– Наверное.

Лета начала ещё что‑то говорить, но я её уже не слышала, проваливаясь в мир сновидений.

 

Будильник зазвенел задолго до рассвета. Лета, услышав раздражающий звук, что‑то пробормотала и повернулась на другой бок. Будить подругу я не стала.

Двигаясь как можно тише, прокралась в ванную, умылась и застыла перед зеркалом. На мгновение почему‑то показалось, что девушку, отражавшуюся в зеркале, я вижу в последний раз. Странная мысль посеяла очередное зерно сомнения в душе, и я вновь попыталась убедить себя в правильности принятого решения. Но как ни старалась, всё равно казалось, что поступаю неразумно.

В попытке отвлечься от мучающих мыслей, по привычке подошла к двери брата, но вовремя одёрнула себя, развернулась и зашла в свою комнату. Астиан успел разочаровать достаточно, чтобы больше не просить о помощи.

Прекрасно понимая, что с большим количеством вещей далеко я не уйду, в рюкзак складывала самое необходимое: документы, деньги, средства гигиены, минимум одежды. А собравшись, быстро покинула комнату, оставив на тумбочке прощальную записку для Леты.

Тихо спустилась по ступенькам и намеревалась уже пролететь ко входной двери, но кто‑то, видимо, скрывшийся в нише под лестницей, схватил меня за рюкзак и заставил остановиться. Кто‑то с крашеными белыми волосами и глазами, безумно похожими на мои собственные.

– Куда намылилась? – нагло поинтересовались у меня.

– Отвали, Ас. У меня дела.

Я попыталась вырваться, но добилась лишь того, что рюкзак оказался у брата в руке. Разъярённая, повернулась к нему и прорычала:

– Немедленно отдай сумку.

– Какую сумку? – недоумённо спросил он, и мы пронаблюдали, как вещь в его руке стремительно теряет очертания, а потом и вовсе пропадает.

– Твои иллюзии слишком очевидны. – Я наклонилась к тому месту, куда по идее должен был упасть рюкзак, ставший прозрачным, но Ас заступил дорогу.

– Ты правда думаешь, что тебе удастся сбежать? – он говорил серьёзно и даже строго. – Мил, полиция найдёт тебя в течение пары часов и вернёт домой. А побег запишут как очередное дисциплинарное замечание.

– Да какое значение это имеет? Поймают – всё равно замуж выдадут, терять мне нечего. А если покину город, то у меня будет шанс на нормальную жизнь, Астиан.

Брат тяжело вздохнул и сказал:

– Если бы ты со стороны слышала, как жалко это звучит, то поняла бы мой скепсис. Жизнь в бегах ты представляешь нормальной?

На это ответить было нечего, поэтому я просто схватила проявляющийся рюкзак и молча направилась к выходу. Астиан произнёс мне в спину:

– Если ты действительно хочешь сбежать, то делать это нужно не сейчас.

Моя рука застыла на дверной ручке. Медленно повернула голову в его сторону и приподняла брови. Неужели помощь таки подоспела?

– Я тебя внимательно слушаю.

– Не здесь. Родители могут услышать. Пошли наверх.

Оказавшись на втором этаже, Астиан, к удивлению, направился в мою комнату. Резко открыл дверь и замер на пороге, уставившись на кровать.

Я выглянула из‑за его плеча и обнаружила поистине прекрасную картину: Лета лежала, откинув одеяло и свернувшись клубочком, напоминая маленького котёнка. Пушистые пшеничные волосы обрамляли лицо, словно укутывая. Девушка что‑то беззвучно шептала во сне и улыбалась. Невероятно милое зрелище.

Но сейчас мне не до любовных дел брата, так что я подтолкнула его в спину, и он отмер. Аккуратно укрыл её одеялом, чем заработал от меня предостерегающий взгляд.

– У вас очень странные отношения, Астиан, – полушёпотом сказала я.

– Кто бы говорил. С одним рассталась, за другого замуж должна выйти, а в итоге выбирает холостяцкую жизнь.

Лета зашевелилась и открыла глаза.

– Всем доброе утро, – просипела она и потянулась.

– Добрейшее, – буркнула я и уселась на ковёр.

Спустя четверть часа, когда Лета умылась, а Астиан притащил кресло‑мешок из своей комнаты, мы начали обсуждать план.

– Лучше уходить вечером, в темноте у полиции будет меньше шансов найти конкретного человека, – начал Астиан.

– Да, нужно только каким‑то образом до заката остаться незамужней. Церемония после обеда, если ты не забыл, – язвительный тон и огрубевший голос выдавали моё напряжение. Казалось, что время стремительно утекает сквозь пальцы. Возможно, брат просто хочет задержать меня?

– Перенести венчание не проблема. Нам нужно отсрочить его всего часа на два‑три.

– У тебя есть конкретные предложения? – По его глазам я поняла, что эту часть плана он ещё не продумал.

Слово взяла Лета: