Аратта. Книга 7. Золотые корабли
Пролог
Весенний свет
Белые цветы трепетали на ветру. Бьярма еще утопала в глубоких снегах, в лесах вендов только начинали темнеть проталины, а в столице Аратты уже разворачивались листья и бутоны. В саду Возвышенных Раздумий голые красноватые ветви медовника в одну ночь покрылись белыми соцветиями. От пьянящего аромата, разлитого в воздухе, кружилась голова. В нежном шелесте слышались отзвуки струн…
Аюр, отдыхавший в увитой цветущими ветвями Весенней беседке, крепко зажмурился. Затем распахнул глаза и вновь уставился на лежащий у него на коленях поющий кораблик. В последнее время государь проводил с ним много времени – прямо сказать, таскал с собой повсюду, вызывая удивление царедворцев. «Нашел себе юный государь новую игрушку – бьярские гусельки», – шептались некоторые. Аюру передавали эти слова, но он не сердился. Он и сам не мог понять, почему трехструнный кораблик так запал ему в душу.
Аюр никогда не был особенным любителем музыки. Разумеется, в детстве, как всякого благородного ария, его помимо прочего обучили азам игры на читре. Вспомнив давние уроки, Аюр велел натянуть на кораблик струны и даже подобрал несколько наигрышей к песням… Но это все было не то.
«Что за чепуха лезет в голову! Это просто гусли!»
Тонкие пальцы государя забегали по струнам.
– Для слов любви нет времени. Оно
Несется прочь крупица за крупицей.
Но сердце нам для нежности дано –
Не для того, чтоб горем заходиться!
Лишь ласки просит шелк златых волос…
Аюр перестал играть, ощущая странную робость – будто невольно совершил кощунство и не понимал, в чем оно заключается. Словно он – малый ребенок, который самонадеянно дергает струны гуслей знаменитого на всю страну певца. Может, дело в совершенстве кораблика? В этой невесомой, словно впитавшей солнечный свет древесине, на которой даже не видно годовых колец?
Аюр тряхнул головой, прогоняя грусть, заиграл и запел дальше:
– Целуй, пока уста еще красны!
Пока тепло не поглотила вьюга,
Пока он не шагнул за рубежи,
А грудь его не спрятала кольчуга…
Однако модная нынче в столице песня о любви, войне и разлуке звучала все так же неуместно и невесело…
«Может, в ней‑то и дело, – подумал Аюр, вспомнив, чем закончилась попытка переселить его подданных подальше от потопа, в безопасное Десятиградие. – Сколько златовласых исчезло, и судьба их все еще темна… И сестра… Бедная сестра…»
Государь со вздохом отложил поющий кораблик.
«Он не для таких песен. Я искал божественное оружие против Змея Бездны, а вместо него Исварха даровал мне эти гусли. Ну и что мне с ними делать? Я, остановивший море, не могу разобраться с каким‑то корабликом!»
Еще год назад Аюр просто с досадой выкинул бы гусли с глаз подальше и забыл о них. Но пережитое сильно изменило его. Аюр все еще бывал и высокомерным, и нетерпеливым, но внутри его как будто поселился наблюдатель – спокойный и строгий. «Не спеши с выводами, – подсказывал ему этот наблюдатель. – Не торопись, вглядись, подумай». И Аюр учился вглядываться и не спешить – и мир начинал открываться ему новыми гранями…
Поэтому Аюр не приказал послать за танцовщицами, а продолжал думать.
«Кораблик найден в храме древних арьев… Вот бы узнать, какие песни играли на нем мои предки – первородные дети солнца… Может, Светоч знает? Или Тулум? Наверняка в их огромных хранилищах найдутся свитки с самыми древними песнями… А может… Гимны Ясна‑Веды?»
Пальцы Аюра вновь забегали по струнам. Он перебирал в памяти гимны Солнцу, множество которых знал наизусть. Но пока ни один не казался ему подходящим для исполнения здесь, среди первоцветов. Гимны Исвархе поют перед алтарем с неугасимым пламенем или воздевая руки навстречу восходящему светилу…
