Арена 3: Бремя победителя

– А по поводу долгов – не переживай. Продадим дом, переедем в город и купим расширенную жилую ячейку. Остатком денег перекроем долги.

– А как же наша мечта? Этот дом…

– Времена сейчас такие, что не до мечты. Первое время потеснимся вчетвером, а потом ты что‑нибудь придумаешь. Да и какой смысл в мечте, если ты… не вернешься?

Я молчал. В словах жены был немалый резон. Ее энтузиазм придал мне сил, и я вдруг понял, что мое решение пойти на войну было до абсурда ошибочным. Я бы погиб там или попал бы в плен, что, наверное, еще страшнее. Ходили слухи, что имперцы относятся к пленным как к скоту и часто отправляют в малоосвоенные отдаленные миры в качестве бесплатной рабочей силы.

– Я не отпущу тебя. – Она обняла меня и прижалась так крепко, что мне стало тяжело дышать.

– Все будет хорошо, – сказал как можно тверже я и, нежно взяв ее за подбородок, повернул к себе. Улыбнулся. Искренне. В душе запели птицы и засияло солнце, впервые за долгие недели выглянув из‑за мрачных туч уныния. – Ты убедила меня. Я остаюсь.

Мы поцеловались. Сначала нежно и отрывисто, словно боясь навредить друг другу. Но нежность быстро переросла в бурю страстей, от которой все тело покрылось мурашками, а сознание словно окунулось в океан наркотического экстаза.

И тут я внезапно осознал всю катастрофичность того решения, которому чуть было не последовал. Если бы ни Эрика, ни ее смелость взять ситуацию в свои руки, то все бы пошло прахом. Я бы ушел на войну и не вернулся. Разумеется, ей бы выплатили какие‑то деньги, а потом бы и посмертную сумму после моей гибели, но от долгов бы ее это не спасло. Рано или поздно дом все равно бы забрали, и ей пришлось бы искать что‑то попроще. Но дальше бы она жила уже без меня.

Черт, и куда я смотрел?! Как мог принять столь отчаянное и недальновидное решение?.. Но, к счастью, все обошлось. Я не ушел на войну. Остался с семьей. Скоро мы продадим дом и переедем в город, как и предложила Эрика. Да, так мы и поступим.

Или…

Внимание! Зафиксированы инверсивные процессы в психике

Возможны необратимые изменения

Я замер. Отпрянул от жены. Что это сейчас было?..

– Что не так, Шой? – удивилась жена. Ее глаза горели огнем страсти, дыхание было быстрым, горячим. Я буквально физически чувствовал ее желание, теплоту тела и души.

– Я… мне что‑то не совсем хорошо, – неуверенно пробубнил я. Голова все еще кружилась, но появившегося несколькими секундами ранее сообщения уже не было. Но оно четко отпечаталось у меня в памяти. Как такое вообще возможно?

– Это из‑за стресса, милый. Но уже все позади. Мы справимся вместе. Пройдем через все, как и раньше. – Она мило улыбнулась, и я в очередной раз убедился, что несмотря на то, что в жизни я допустил много ошибок, в одном я уж точно не прогадал – в выборе спутницы жизни.

И теперь я едва не совершил фатальную ошибку, но жена меня от нее уберегла. Она меня спасла.

Однако… что‑то все же было не так. Этому не было объяснения. Не было причины страха, который почему‑то подкрался ко мне со спины и теперь дышал в затылок. Но я чувствовал подбирающуюся фатальную неизбежность.

Я полностью отстранился от Эрики и присел на диван.

– Переживаешь, что в жизни все складывается не так, как ты хотел? – спросила жена.

– Нет, – покачал головой я. – Просто я подумал, что только что чуть не совершил самую страшную ошибку в своей жизни.

Поднял взгляд на Эрику и пристально всмотрелся в ее красивое, еще сохранившее молодость лицо, в изящную стройную фигуру. А ведь все это я мог потерять.

Внимание! Зафиксированы инверсивные процессы в психике

Возможны необратимые изменения

Черт!.. Теперь мне не показалось. Слова отпечатались в сознании выжженным на коже клеймом. Что это такое и откуда взялось?

Я опустил взгляд и опешил. Вместо левой кисти руки был обрубок с запекшейся кровью.

Я резко вскочил на ноги, в ужасе глядя на руку. Ладонь вернулась на место. Пошевелил пальцами – все работало нормально.

Что, черт возьми, со мной происходит? Что это за галлюцинации?..

Я оглядел правую руку и вдруг заметил, что она щедро покрыта белесыми и розовыми уродливыми шрамами. Но откуда они взялись, ведь я ни в какие передряги никогда не попадал?.. Но через миг кожа на конечности вновь приняла нормальный вид.

– Что случилось, Шой? – взволнованно спросила Эрика. – Ты меня пугаешь.

– Я сам не понимаю, – покачал головой я. Посмотрел на жену. На краткий миг я не увидел ничего. Даже стены и окна за ней вдруг как будто пропали. Словно я заглянул в какую‑то реальность, находящуюся за гранью известного мира.

– Шой?.. Может, принести воды? Ты какой‑то бледный.

– Нет, – покачал головой я, хотя во рту у меня пересохло. Да и в животе внезапно заурчало от голода, хотя совсем недавно я думать не думал о еде.

– Это точно от стресса. Все же ты только что чуть не принял страшное решение. Ну все обошлось, милый. Давай успокоительное тебе принесу? – заботливо спросила жена.

– Все нормально, – снова покачал головой я.

Но в глубине души скребли кошки. Что‑то было не так. Но что?..

В гостиной стало темнеть, словно все источники освещения быстро теряли мощность. Я огляделся. Жены нигде не было, как стен и окон позади нее. Тьма вокруг сгущалась, но при этом я отчетливо видел руки, ноги и туловище. Потом резко все поменялось, словно кто‑то резко сменил декорации. И теперь я находился в душном узком коридоре, заполненном людьми, как консервная банка – икрой. Это был призывной пункт для новобранцев.

Но что я тут делаю? Я же отказался идти в армию!..

На голубом небе за прозрачным окном‑потолком промелькнула вереница жирных точек – пассажирские флаеры летели по своим делам. Полосу их маршрута пересекли другие точки. В вышине все мельтешило и суетилось.

– Рогинев Шой. Пройдите в кабинет, – произнес механический голос из динамика. Дверь плавно отъехала в сторону. Переступая через выставленные ноги людей, я поплыл к кабинету, четко ощущая, что происходит что‑то неправильное.

Я вошел в просторное помещение с белыми стенами. Посередине стоял стол, за которым сидел человек в сером военном комбинезоне с цветастой нашивкой на правом плече, изображающей семь планет, кружащихся по одной орбите. Да, Альрийская Федерация была утверждена, когда в ее составе находилось всего семь миров. С тех пор официальным символом государства являлось именно это изображение.