Архивы Дрездена: История призрака. Холодные дни

В тот же самый момент Уилл почти в унисон со мной произнес:

– Вполне в духе Гарри.

– Это совсем другое дело, – возразила Уиллу Мёрфи, – и ты это прекрасно знаешь. Дрезден контролировал себя. Он использовал все эти странности таким образом, чтобы сделать себя сильнее. Скажи, разве мы его боялись? Вот так, по‑настоящему?

Уилл нахмурился и отвел взгляд на свои руки:

– Он мог быть пугающим. Но нет. Я никогда не боялся, что он сделает мне плохо. По случайности или как‑то иначе.

– А как ты относишься к тому, что Молли придет сюда? – спросила Мёрфи.

– Я бы лучше ушел, – признался Уилл. – Девчонка определенно не в себе.

– Короче говоря, – Мёрфи снова повернулась ко мне, – присутствие в городе чародея – в любом городе, по всему свету – очень важный сдерживающий фактор. Потусторонние силы боятся Совета. Они знают, что Белый Совет может очень быстро добраться до них и что противостоять ему – дело почти безнадежное. Большая часть местных монстров – по крайней мере, те, у кого есть хоть немного мозгов, – избегают ступать на территорию, подведомственную Белому Совету. Вот только когда ты исчез, а у Белого Совета своих забот полны руки… – Мёрфи покачала головой. – Господи! Даже желтая пресса начинает замечать, что в городе творится что‑то не то. Короче говоря, Молли нигде не задерживается. Все время в движении. Однако она вбила себе в башку, что в Чикаго можно обойтись и без настоящего чародея из Белого Совета – довольно того, чтобы нехорошие парни думали, что он здесь есть. С этой целью всякий раз, как она расправляется с каким‑нибудь незадачливым хищником, она оповещает об этом всех. Назвала себя Леди‑Оборванкой и объявила Чикаго территорией, находящейся под ее защитой.

– Это безумие, – сказал я.

– Теперь ясно, что я имела в виду под «она не в себе»? – спросила у Морти Мёрфи; голос ее зазвучал резче прежнего. Она сделала вдох, успокаиваясь. – Самое безумное здесь то, что это срабатывает. По крайней мере, отчасти. Довольно многие нехорошие твари решили попытать счастья где‑нибудь в другом месте. Хуже всего приходится университетским городкам в провинции. Но… но и здесь всякое происходит. – Она поежилась. – Жуткие вещи. По большей части с нехорошими парнями. Но иногда и с людьми. В основном с уличными хулиганами. Визитная карточка Леди‑Оборванки – клочок ткани, который она отрывает от своей одежды и оставляет на теле врага. И в последнее время таких клочков все больше. В основном – на трупах.

Я поперхнулся:

– Вы считаете, это Молли?

– Мы не знаем, – ответила Мёрфи профессионально бесстрастным голосом. – Молли говорит, она не охотится ни за кем, кроме сверхъестественных врагов, и у меня нет оснований ей не верить. Но… – Мёрфи развела руками.

– Значит, когда ты говорила «Неряха Энн», ты имела в виду Молли?

– Вот такая она сейчас… оборванная, грязная, искалеченная кукла, – подтвердила Мёрфи. – Поверь мне, это довольно точное описание.

– Оборванная, искалеченная, страшная кукла, – негромко поправил ее Уилл.

– И вы… позволяете ей оставаться такой? – возмутился я.

Мёрфи стиснула зубы:

– Нет. Я говорила с ней раз десять. Мы даже пытались прогнать ее с улицы.

– Лучше бы мы этого не делали, – сказал Уилл.

– А что случилось? – спросил Морти.

Наверное, Уилл решил, что этот вопрос задавал я.

– Она расколошматила нас с легкостью молотка, загоняющего гвозди в пробковое дерево, вот что случилось. Свет, звук, всякие образы. Господи, я явственно видел, как монстры тащат меня в Небывальщину, – с такой четкостью, словно это происходило наяву. Все, что я мог, – это свернуться в комок и кричать.

От этого Уиллова описания желудок мой свело болезненной судорогой. Что само по себе странно, поскольку я не употреблял пищу и, боюсь, в моем нынешнем состоянии не буду есть. Наверное, просто мои призрачные внутренности запомнили это ощущение. Я отвернулся, пытаясь отделаться от горечи во рту.

– Воспоминания – оружие, – негромко напомнил сэр Стюарт. – Острое, как клинок.

Мёрфи движением руки прервала Уилла:

– Вне зависимости от того, зашла она слишком далеко или нет, она единственная из всех нас обладает первоклассной магической мощью. Это не значит, конечно, что орден делает для нас мало, – добавила она, обращаясь к Эбби.

– Да ничего, – невозмутимо ответила блондинка. – Мы ведь все разные – по росту и по силе, не так ли? – Эбби посмотрела более или менее в моем направлении. – Мы выстроили обереги вокруг дома Кэррин. Триста человек из Паранета, все сообща. – Она дотронулась рукой до стены, где негромко гудела защитная энергия. – Это заняло у нас меньше суток.

– Это стоило две сотни пицц, – тихо заметила Мёрфи. – И штрафа.

– Но ведь оно того стоило! – укоризненно выгнула бровь Эбби.

Мёрфи тряхнула головой, но я видел, что она с трудом сдерживает улыбку.

– В общем, мы ждем Молли, чтобы она подтвердила твои верительные грамоты, Гарри.

– Эм, – произнес Морти своим собственным голосом. – А это… это вполне безопасно, мисс Мёрфи? Если девушка была его ученицей, не окажется ли ее реакция на его тень… несколько эмоциональной?

Уилл фыркнул:

– Скорее уж с нитроглицерином возиться безопаснее. – Он сделал глубокий вдох. – Кэррин, вы уверены, что это необходимо?

Мёрфи медленно оглядела собравшихся. Эбби сидела, потупив глаза, но ее обыкновенно румяные щеки заметно побледнели; уши Тото несчастно поникли. Уилл не трогался с места, однако поза его выдавала готовность в любой момент выброситься в закрытое окно. Фортхилл выглядел спокойным и уверенным, но и он хмурил брови, а губы сжались в напряженную линию.

За исключением Фортхилла, все реагировали на это как на прямую угрозу.

Они все боялись Молли.

Мёрфи смотрела на них. Ростом она уступала им всем без исключения, зато лицо по выразительности напоминало гладкую льдину, а поза оставалась абсолютно уверенной. Казалось, она готова встретить любой поворот событий.

Однако я‑то побывал с Мёрфи не в одной переделке и мог видеть сквозь оболочку, скрывавшую от других двигавший ею страх. Она не знала наверняка, реально мое присутствие или нет. С ее точки зрения, я мог оказаться какой‑нибудь страшилкой с улицы, а это было бы для нее неприемлемо. Она хотела знать точно.

Проблема состояла в том, что какой бы ответ она ни получила – он в любом случае причинил бы ей боль. Определи во мне Молли нехорошего парня, и осознание того, что настоящий Гарри Дрезден все еще числится пропавшим без вести, предположительно – погибшим, после того коротенького контакта, который подарил ей Морти, будет ранить больнее замороженного лезвия. А если она узнает, что это действительно моя тень… Это будет еще хуже.