Архивы Дрездена: История призрака. Холодные дни
– Допустим, вам удастся выведать информацию, а потом каким‑то образом пережить рассвет, – сказал призрак. – Что вы будете делать потом?
– Передам ее Мёрфи, а та использует ее для того, чтобы этим недомеркам уши на задницу натянуть.
Сэр Стюарт моргнул:
– Какое… какое образное сравнение!
– У меня дар к метафорам, – скромно согласился я.
Он покачал головой и вздохнул:
– Я восхищаюсь силой вашего духа, дружище, и все‑таки это глупо.
– Угу, – согласился я. – Но такой уж у меня характер.
Сэр Стюарт заложил руки за спину и задумчиво постучал носком башмака по снегу. Потом неохотно кивнул.
– Удачной охоты, – произнес он. – Если у вас снова возникнут проблемы с привидениями – исчезните. Они не смогут вас отследить.
– Спасибо, – кивнул я, протягивая ему руку.
Мы обменялись рукопожатиями, он резко повернулся и зашагал обратно к дому Мёрфи.
Пару секунд я смотрел ему вслед, потом тоже повернулся и поспешил за едва различимыми сквозь метель фигурами стрелков, пытаясь на ходу прикинуть, сколько времени у меня в запасе до того, как лучи рассвета окончательно меня уничтожат.
Глава 13
Нехорошие парни двинулись дальше пешком, и я последовал за ними.
– Эй, вы! – произнес один из них.
Его отличала юношеская худощавость, по бронзовой коже его можно было бы принять за индейца, хотя курчавые рыжие волосы и нос картошкой свидетельствовали об обратном. А еще глаза очень странного оттенка карего – такого светлого, что казались почти золотистыми.
– Чего, Фитц? – переспросил другой.
– Заткнись! – перебил его Фитц. – Дай сюда свою штуковину.
Тот послушно протянул ему автомат. Фитц ловко отстегнул рожок, передернул затвор, выбросив находившийся там патрон, и сунул все это в сугроб на обочине – вместе с собственным оружием.
– Какого хрена? – удивился обезоруженный стрелок и легонько толкнул Фитца в грудь.
Фитц врезал ему кулаком по физиономии с такой силой и скоростью, что это удивило даже меня, а уж я‑то повидал драк на своем веку. Тот плюхнулся в снег и остался сидеть, ощупывая руками сломанный нос.
– Некогда тупить, – бросил Фитц. – Ну‑ка все, гоните пушки. Или хотите объяснить ему, зачем пытались упечь нас всех за решетку?
Остальные отнеслись к приказу без особого энтузиазма, но оружие отдали. Фитц разрядил все, сунул в сугроб и приказал хорошенько забросать снегом.
– Но это же глупо, чувак, – сказал один из юнцов. – Если хоть один из этих волков нападет на наш след, нам нечем будет обороняться.
– Если хоть один из этих волков проследит за нами, нам на хвост сядет Леди‑Оборванка, а против нее никакие автоматы не помогут, – огрызнулся Фитц. – Утрамбуйте снег как следует. А теперь разгладьте. – Он повернулся к типу, которого только что ударил, и сунул ему в руки комок чистого снега. – Приложи к носу. Надо остановить кровотечение. Ты же не хочешь оставлять за собой кровь, если у тебя есть выбор.
Сидевший в снегу юнец выглядел изрядно напуганным и послушно исполнил все, как велел Фитц.
– Что делаем? – поинтересовался другой стрелок. Ростом ниже остальных, он говорил не вызывающе – просто спрашивал.
– Тачка угнана. По ней нас не найдут, – объяснил Фитц, отряхивая руки от снега. – Даже если завтра наступит весна, сугроб растает не раньше чем через несколько дней, а значит, оружие найдут тоже не сразу. Если повезет, их вообще друг с другом не свяжут.
– Это когда еще будет, – пробормотал коротышка. – А мне хотелось бы до утра дожить.
Фитц почти улыбнулся:
– Хочешь разгуливать по улицам гребаного Чикаго с оружием в руках? С тачкой у нас еще была возможность его спрятать. Но не здесь.
Коротышка понимающе кивнул:
– Но хоть нож‑то я могу себе оставить?
– Не на виду, – ответил Фитц и склонил голову набок, прислушиваясь. Вообще‑то, в ночном Чикаго сирены – дело заурядное, но на этот раз они слышались громче, ближе, выделившись из общего фона ночных шумов. – Пошевеливайтесь, ребята.
Фитц сунул руки в карманы своего довольно легкого пальто и зашагал прочь. Остальные потянулись за ним.
Я шел рядом с Фитцем, изучая его. Поведение этого парня после боя произвело на меня большее впечатление, чем непосредственно во время схватки. Направить автомат в нужную сторону и нажать на спусковой крючок – дело нехитрое, это любой дурак может. А вот сохранять спокойствие и рассудительность сразу после автомобильной аварии, взвешивать возможные последствия, принимать оптимальные решения, преодолевая при этом сопротивление подчиненных, – такое дано не каждому. Хотя нападение было осуществлено достаточно дилетантски, глупым я бы его не назвал, и действия Фитца в условиях, сложившихся в результате внезапного вмешательства в его планы сэра Стюарта, представлялись настолько идеальными, насколько это вообще возможно.
Фитц продемонстрировал отменную сообразительность в сложной обстановке, показал себя прирожденным лидером, и у меня сложилось неприятное впечатление, что он не наступит на одни грабли дважды. Он сделал все, что от него зависело, чтобы убить нескольких самых близких мне людей. Мозги и решительность – опасное сочетание. Да, его необходимо нейтрализовать при первой возможности.
Я шел за ними по морозу, которого больше не ощущал, попутно практикуясь в искусстве исчезания. Я запрыгивал вперед, потом назад, к ним за спину, потом вправо, влево – и все это время старался не обращать внимания на светлеющее небо.
Что‑то очень беспокоило меня в этом рыжеволосом парне.
Ведь он знал, что копы уже в пути, сигнализация магазинчика верещит как резаная, знал, что его спутники обескуражены и изранены, так какого черта он не пожалел нескольких драгоценных секунд на то, чтобы разрядить оружие? В условиях, когда каждое мгновение на вес золота? Зачем он это сделал?
Я задавал себе вопрос: поступил бы я так же на его месте? И зачем? Единственный ответ, который приходил мне в голову, гласил: только затем, чтобы не пострадал тот, кто рано или поздно найдет это оружие. Фитц пытался изрешетить пулями маленький чикагский домишко – а вместе с ним, учитывая убойную силу пуль, и несколько соседних – и при этом, избавляясь от улик, принял необходимые меры безопасности… Противоречие какое‑то.
