Архивы Дрездена: История призрака. Холодные дни

Я поежился – на меня накатило еще одно воспоминание. Неподвижность потерявших чувствительность ног. Ноющие боли во всем теле. Ярость от полного бессилия, когда я осознал, что, упав с лестницы, сломал позвоночник и ничем больше не могу помочь своей попавшей в беду дочке. Я помню, как понял: если я хочу что‑то сделать, мне придется пойти на такое, о чем прежде и думать не хотелось.

– Я преступил черту, – тихо произнес я. – Даже не одну, а несколько. Я совершил такое, чего не должен был делать. Я поступил неправильно. И я понимал это. Но… я хотел помочь этой девочке. И я…

– Вы согрешили? – предположила она, и взгляд ее больших глаз казался неестественно, устрашающе серьезным. – Перешли на сторону зла? Пошли на бесчестье? Погрузили мир в пучины безумия?

– Примерно, – пробормотал я.

– И вы не считаете себя монстром.

Она медленно сложила свой зонтик и поводила его наконечником по снегу, напевая что‑то себе под нос.

Тошнотворно‑холодное ощущение клубилось во мне, продолжая расползаться по телу. Я вдруг заметил, что дрожу. Боже правый, она ведь говорила правду. Абсолютную правду. Я не хотел никому зла, но разве это имело значение? Я принял решение совершить то, что, как я прекрасно понимал, не могло быть правильным. Я продал жизнь Королеве Мэб, пообещал ей служить верой и правдой, хотя знал, что темная мощь мантии Зимнего Рыцаря не может не поглотить меня, что мои силы и таланты будут использованы для злого служения Королеве Воздуха и Тьмы.

Впрочем, на другой чаше весов, когда я сделал свой выбор, чтобы обрести силу, недоступную большинству смертных, лежала жизнь моей девочки.

Я вспомнил отчаяние в глазах Фитца и его компании. Я подумал о мелкой злобе лысого и ему подобных. О волне уличного насилия.

Сколько чужих дочерей погибло из‑за моего решения?

Эта мысль, эта истина обрушились на меня с силой горной лавины, вдруг представ так ясно и отчетливо, что разом стерли из моей головы все остальные мысли, мои нынешние неясные и путаные усилия.

Нравится мне это или нет, но я спутался с тьмой. И то, что я умер прежде, чем успел послужить ее разрушительным целям, ровным счетом ничего не меняло. Я взял в руки красный световой меч. Я вступил в Братство порочных мутантов.

Я превратился в то, с чем боролся всю жизнь.

Отрицать это бесполезно. И шанса исправить ошибку у меня тоже не имелось. Мне вдруг отчаянно захотелось забиться обратно в могилу и погрузиться в мир и покой, которые там нашел. Черт, мне ужасно хотелось отдохнуть.

Я скрестил руки на груди и посмотрел на Инес.

– Ты… – голос мой звучал отрывисто, резко, – ты ведь не призрак маленькой девочки.

Лицо ее осветилось новой улыбкой.

– Если я не призрак, почему у тебя такой затравленный вид?

И она исчезла. Без звука, без вспышки, вообще без каких‑либо эффектов. Просто исчезла.

Если бы я оставался в живых, я был бы готов к последующей за этим головной боли. Слишком часто мне приходилось сталкиваться по роду деятельности с загадочными сверхъестественными созданиями.

Но как же я не люблю, когда последнее слово остается за ними!

– Несносное существо, – пробормотал глубокий протяжный бас у меня за спиной. – Душа ее вся перекорежена.

Я застыл. До сих пор я не ощущал чьего‑либо присутствия – во всяком случае, так, как это было с Инес, – а мне очень хорошо известно, что может произойти, когда кому‑то удается просочиться мне в тыл. И хотя первое правило общения со сверхъестественными существами гласит: «Ни за что не показывайте своего страха», выполнить его на деле не так‑то просто. Я‑то знаю, каких тварей можно здесь встретить.

Медленно, очень медленно, напоминая себе, что моему сердцу вовсе не обязательно колотиться так быстро и что мои руки совсем даже не вспотели, я повернулся. Сдерживать дрожь от страха я не пытался: все равно меня трясло от холода.

Впрочем, натура моя напоминаниям почти не внимала. Глупая натура.

В воздухе, на высоте примерно три фута над землей, за моей спиной парила высокая, зловещая фигура. С головы до пят ее окутывал толстый плащ, покрытый патиной, голову скрывал капюшон, под которым клубилась непроглядная темень. Впрочем, смутное подобие лица там все‑таки угадывалось. Все это сильно напоминало древние изображения Тени, омрачающей людские помыслы. Мантия слабо, как‑то лениво колыхалась на ветру.

– Э‑э‑э… – произнес я. – Привет.

Фигура чуть опустилась – теперь ее ноги почти касались снега.

– Так лучше?

– Ну, если воспринимать все буквально… Да, пожалуй. Отлично. – Я пригляделся повнимательнее. – Вы… Вечная Тишина. Статуя с могилы Декстера Грейвса.

Вечная Тишина продолжала молча стоять.

– Будем считать молчание знаком согласия, – сказал я. – Я так понимаю, вы не просто местное изваяние.

– Твое предположение верно, – пробасила Вечная Тишина.

Я кивнул:

– Чего вам надо?

Она медленно придвинулась ко мне. Басище у нее был – по сравнению с этим Джеймс Эрл Джонс показался бы Микки‑Маусом.

– Ты должен осознавать свой путь.

– Мой путь?

– Тот, что лежит перед тобой. И что позади – тоже.

Я вздохнул:

– Очень полезная информация.

– И более чем необходимая, – пророкотала Вечная Тишина. – Для того чтобы выжить.

– Выжить? – переспросил я и не удержался от усмешки. Когда часто приходится иметь дело с подобиями Угрюмых Потрошителей, к этому поневоле привыкаешь. – Я ведь уже мертв.

Тишина промолчала.

– Ладно, – вздохнул я. – Начнем сначала. Для того чтобы выжить. Кому?

Довольно долго она продолжала молчать, и я покачал головой. Мне даже начало казаться, что я проведу целую ночь, беседуя со всеми сбрендившими духами этого долбаного места, не понимая ни одного из них. А тратить на это целую ночь я никак не мог.

Я уже начал готовиться к новой серии скачков в духе Ночного Змея, когда зычный бас заговорил снова. Точнее, не совсем заговорил: ушами я его не слышал. Он просто резонировал у меня в голове, в мыслях – поток чистого смысла, ударивший мне в голову с силой сжатой звуковой волны.

ВСЕМ.

Я пошатнулся и сжал голову руками.

– Ах… – пробормотал я. – Адские погремушки! Можно попросить вас убавить громкость?