Архивы Дрездена: История призрака. Холодные дни

Шар врезался в машину и отлетел от нее в стену дома. При этом мы кувыркались как безумные, однако наши растопыренные руки‑ноги не дали нам размозжить нашу общую голову о стенки шара. В конце концов мы откатились в угол стоянки, и, оглядевшись, я осознал, что иллюзии Молли исчезли. По моей вине. Защитное поле отрезало от них Молли, лишив возможности поддерживать их своей энергией.

Я поднял взгляд, увидел, что «водолазки» всей толпой приближаются к нам, и убрал поле, приземлившись на четвереньки. Сосредоточившись еще раз, я взмахнул рукой слева направо, пробормотал заклинание, и между нами и нехорошими парнями снова встала стена голубого огня.

Один из них презрительно фыркнул и спокойно шагнул в огонь.

Как я, кажется, уже говорил, я не слишком силен по части наведения иллюзий.

Зато по части огня я силен.

«Водолазка» даже не вскрикнул. Просто не успел. Когда огонь по‑настоящему силен, вы не чувствуете жара. Ваши нервы сгорают, и все, что вы чувствуете, – это отсутствие сигнала от них. Вам становится холодно.

Он умер в огне, и он умер, замерзая. Головешка, выпавшая из огня назад в толпу, мало напоминала человека.

Что ж, это наконец привлекло их внимание.

Я стоял, удерживая остальных «водолазок» огнем. Жар растопил снег на асфальте, потом и сам асфальт начал пузыриться и плавиться, превратившись в полосу раскаленного битума. Такие фокусы требуют тяжелой работы, но чего‑чего, а этого я никогда не боялся.

«Гарри, мне не хватает пространства», – услышал я мысль Молли, едва различимую из‑за моей концентрации, которую я сохранял для поддержания огня.

Я стиснул зубы. Это было все равно что пытаться удержать до ужаса тяжелую дверь, на которую с другой стороны навалилось полдюжины людей. Я почувствовал нечто странное, что не смог распознать, но отмел непривычное ощущение в сторону, как и нараставшую усталость. Я не мог отвлекаться на мелочи – без полной концентрации мне не удалось бы удерживать «водолазок» подальше от Молли.

Нехорошие парни снова удивили меня. Они явно знали, что мало‑мальски серьезные магические усилия не могут поддерживаться долго. Они не стали рисковать, посылая людей в огонь. Вместо этого они поступили мудро.

Они просто ждали.

Огонь полыхал еще минуту, потом еще одну, а когда заклятие начало слабеть, мое внимание привлекло еще кое‑что.

Мигающие синие огни на соседней улице.

Взвизгнув тормозами, у въезда на стоянку остановилась патрульная полицейская машина, и двое копов – обоих я уже встречал прежде – выскочили из нее и, светя перед собой фонариками, зашагали в нашу сторону. Им хватило полсекунды, чтобы понять, что здесь происходит что‑то странное, и к фонарикам мгновенно прибавились револьверы.

Прежде чем «водолазки» успели обратить оружие на полицейских, те уже укрылись за своей машиной. Я отчетливо слышал, как один из них вызывает по трещащей помехами рации подкрепление, группу быстрого реагирования и пожарных. Голос его звенел от напряжения и страха.

Я сообразил, что хихикаю, пусть и немного истерично. Я ухмыльнулся вожаку.

– Ну что, засранцы? – пропел я, немилосердно фальшивя. – Что дальше?

Молли тоже рассмеялась, из‑за чего моя напряженность немного ослабла.

Еще несколько секунд вожак смотрел на меня без всякого выражения. Затем перевел взгляд на огонь, на булькающий битум и на полицейских. Потом поморщился и махнул рукой. Двигаясь очень слаженно, «водолазки» быстро отступили назад в переулок, из которого появились.

Только убедившись, что они ушли и не вернутся, я убрал огонь и осел на землю. С минуту я сидел так, ослепленный дискомфортом и усталостью, – похоже, я подозрительно быстро привык к их отсутствию. В нос били непривычный зимой запах горячего асфальта и примешивающаяся к нему вонь горелого «водолазки».

Я вздрогнул. Потом собрал остаток сил и выбрался из пространства, которое делил с Молли. Боль и усталость снова исчезли. Как и запахи.

Кузнечик зашарила взглядом по сторонам, заметив перемену.

– Подождите, Гарри, – сказала она, сунув руку в карман. Достала оттуда маленький серебряный камертон и стукнула им о землю. – С помощью этого я смогу слышать вас.

– Правда?

– Да без проблем, – ответила она. Язык ее чуть заплетался от усталости. – И видеть, если смотреть под нужным углом. И его удобнее таскать с собой, чем банку заговоренного вазелина.

– Давай‑ка убираться отсюда, – предложил я. – Пока копы не набежали. Они давно уже мечтают запрятать тебя за решетку.

Молли мотнула головой.

– Детка, я понимаю, ты устала. Но надо уходить.

– Нет, – сказала она. – Нет никаких копов.

Я удивленно нахмурился:

– Что?

– Их и не было.

Я непонимающе моргнул, потом посмотрел на пустующий въезд на стоянку и невольно расплылся в улыбке:

– Это просто еще одна иллюзия. И «водолазки» купились на нее, потому что думали, что ты уже выдохлась с первыми шоу.

– Отлично, – промурлыкала Леа, снова возникнув рядом со мной.

Я дернулся. Еще раз. Черт! Терпеть не могу все эти внезапные появления.

– Нестандартная, но эффективная импровизация, мисс Карпентер, – продолжала она. – Особенно учитывая уровень сложности отвлекающих факторов и информированности неприятеля.

– Ага, я прямо рок‑звезда! – устало выдохнула Молли. – Урок окончен?

Леанансидхе с улыбкой переводила взгляд с меня на Молли и обратно:

– Разумеется. Оба урока.

 

Глава 23

 

Вот вам доказательство, что ни возраст, ни опыт, ни мудрость – ни даже смерть – не могут стать гарантией от надувательства со стороны фэйри.

– Вы подставили ее, – гневно осведомился я, – чтобы проверить меня? В качестве урока для меня?

– Разумеется, нет, детка, – промурлыкала Леа. – В первую очередь это упражнение для нее.

Молли едва заметно улыбнулась:

– О да. Я чувствую себя гораздо более продвинутой после того, как меня едва не испепелили.

– Ты поняла, что твое выживание зависит пока от других, – ответила моя крестная; голос ее сделался резче. – Без помощи духа моего крестника ты была бы уже мертва.