Архивы Дрездена: История призрака. Холодные дни

Старый священник одарил его мальчишеской улыбкой:

– Мне хорошо известны сверхъестественные аспекты жизни нашего города – равно как и то, что последние месяцев шесть или около того улицы его сделались особенно опасны.

– Это… очень мягко сказано, отче, – сказал Фитц.

Священник кивнул.

– Уверен, твой личный опыт не из легких, – заметил он. – Не буду отягощать его еще и моим недоверием.

Фитц на мгновение прикусил губу:

– Угу.

– Еще мне известно, – продолжал Фортхилл, – что тень Дрездена продолжает принимать участие в наших делах. Я так понимаю, ты именно с ней разговаривал?

– Угу.

Фортхилл кивнул и обвел комнату взглядом:

– Он… он ведь здесь, с тобой?

– Ух ты! – восхищенно произнес я. – Очко в пользу Фортхилла.

– Угу, – со вздохом подтвердил Фитц. – Он… вроде как болтает без умолку.

Фортхилл усмехнулся:

– Он вообще отличается… то есть отличался настойчивостью.

– Он и сейчас такой, – согласился Фитц.

– Ясно, – сказал священник. – Сын мой, уверен, ты сам понимаешь, какое сейчас опасное время. Боюсь, мне придется попросить этого… духа каким‑нибудь образом доказать, что он действительно тот, за кого себя выдает.

Фитц устало посмотрел на священника, потом огляделся по сторонам:

– Вы слышали?

– Угу, – подтвердил я, подошел к противоположной стене и просунул сквозь нее голову.

С той стороны находилось темное пространство, потайная кладовая, в которой едва помещалось два небольших шкафчика. Про эту кладовую не знал никто, кроме самого Фортхилла, но когда я работал на архангела, мы с Майклом Карпентером видели, как Фортхилл отпирает тайную дверцу.

– Подойди сюда, – сказал я. – Постучи в стену, вот здесь. Фортхилл поймет, что это означает.

– Э‑э‑э, чувак, – проговорил Фитц. – Я же не вижу, где вы находитесь.

Я вздохнул:

– Ты слышишь мой голос?

– Угу, – кивнул он. – Только он… вроде как бестелесный. Словно как ниоткуда.

Что ж, это было не лишено логики. Мой голос доносился до него не физически. Способность Фитца ощущать духов проявлялась в том, что его мозг воспринимал мои слова как сигналы, получаемые органами слуха.

– Хм, ладно, – кивнул я. – Подойди к стене, дальней от входа, – ты входил через дверь прямо на нее.

– Он пытается сказать мне, – объяснил Фитц Фортхиллу, – как доказать, что он не фальшивка.

Он встал со стула и пересек комнату.

– Отлично, – сказал я. – Положи руку на стену. Теперь иди направо. Еще чуть‑чуть. Нет, немного назад. Вот так, теперь дюймов на девять вниз – и постучи сюда.

Фитц проделал все, как я сказал, и повернулся к Фортхиллу:

– Это вам что‑нибудь говорит?

Старый священник задумчиво кивнул:

– Говорит. Очень даже говорит.

– Чувак, – покачал головой Фитц. – Ох уж это старичье…

Фортхилл улыбнулся:

– Что ж, сын мой. Ты и вправду так замерз и проголодался, как кажется?

Фитц попытался изобразить безразличие:

– Поесть я, наверное, мог бы.

– А скажи, много времени прошло с тех пор, как ты в последний раз принимал горячий душ?

Фитц закатил глаза:

– Ну, если честно, я и не знаю, что это такое.

Фортхилл усмехнулся.

– Дрезден, – произнес он, обращаясь в пустое пространство, – уверен, вы спешите и вас жестко поджимают сроки, но я не буду иметь с вами дела, пока не удостоверюсь, что с мальчиком все в порядке. – Он повернулся к Фитцу. – Вот за этой дверью моя ванная. Там есть душ. Под раковиной стоит картонная коробка, а в ней кое‑какая одежда. Я держу ее под рукой как раз на случай вроде этого. Не стесняйся, бери любую.

Фитц глазел на него, недоуменно хмурясь:

– Э… Хорошо.

– Приведи себя в порядок, – продолжал Фортхилл тоном, не терпящим пререканий. – Пока ты будешь мыться, я пойду раздобуду что‑нибудь поесть. Ты предпочитаешь чай или какао?

– Э‑э‑э… – пробормотал Фитц. – Наверное, какао.

– Замечательный выбор, – кивнул Фортхилл. – С твоего позволения…

Он повернулся и вышел из комнаты.

Фитц сразу же принялся изучать обстановку.

– Сомневаюсь, чтобы здесь многим можно было поживиться, – заметил я. – Материальные блага заботят Фортхилла очень мало.

– Да вы шутите? Вы только посмотрите. Одеяла, простыни. – Он заглянул под кровать. – Одной обуви три пары. На порядок больше, чем у всей моей команды. Зеро – тот вообще ходит в четырех парах носков и домашних тапках.

– Этот парень предлагает тебе еду и одежду, – сказал я. – И ты всерьез хочешь его ограбить?

Фитц пожал плечами:

– Тут не до жиру, быть бы живу. Я так живу. Все так живут. Ничего личного. – Он заглянул к Фортхиллу в гардероб, в котором висело от силы полдюжины предметов одежды, и покачал головой. – Эх… Он наверняка заметит, если я возьму что‑то.

Он покосился на дверь ванной.

– Ступай, – посоветовал я. – Можешь запереть за собой дверь. Поверь мне, парень, Фортхилл из породы хороших людей.

– Это выдумка, – буркнул Фитц. – Хороших не бывает. Или плохих. Просто люди.

– Вот тут ты ошибаешься, – возразил я.

– Слыхали мы эту песню. Те, кто хочет тебя использовать, всегда говорят, что они хорошие. Вот и вы из таких.

– Ха! – хмыкнул я. – Я – нет. Я заносчивая задница. Но я знаю, на что похожи хорошие люди, и Фортхилл как раз такой.