Ближний круг. Пятый роман эпопеи «Противостояние»
– Почему, когда мне грозит опасность, тебя и твоих людей всегда нет рядом – сказал президент, прекрасно понимая, что это он сегодня утром – приказал охране не ехать за ним.
После чего – президент влез в Мерседес и приказал везти себя к парку Зура, к зданию центрального аппарата партии БААС – и там же был личный президентский аэродром Мутанд. Ни один из сыновей – не решался за ним последовать.
За линией фронта. Западный Иран. Операция Мухаджир‑1. 18 июля 1988 года
Линия фронта осталась позади еще затемно, Они проскочили ее в том месте, где по данным разведки находился стык двух иранских полков, один из которых являлся армейской частью, а другой принадлежал Корпусу стражей исламской революции. Это было место. где бесплодная глинистая пустошь уступает место невысоким холмам. В этом месте – иранцы пытались поставить передовой пост наблюдения – но несколько артиллерийских налетов заставили их отказаться от этого намерения. Аэродром – был дальше и правее и иранские летчики – предпочитали выходить к линии фронта по прямой. по максимально короткой и простой траектории. Они не были профессионалами – профессионалов давно перебили в этой жестокой войне. Но даже и без поддержки с воздуха, осыпаемые градом снарядов и ракет – дикие персы не сдавались…
Старший лейтенант Реза Гхадири тоже был персом – но жил в Ираке и был офицером иракской армии. Он любил Саддама. восхищался им и не мог понять как эти проклятые фанатики не могут понять – что им никогда не победить сокрушительную иракскую армию, направляемую гением военного искусства. Во время операции Кербела‑5 ему и его солдатам удалось обойти безумцев с фланга и коротким, стремительным ударом захватить крупнокалиберный пулемет. Развернув его на сто восемьдесят градусов – он окатил негодяев градом пуль, поджег гусеничный бронетранспортер и оставил позицию только при появлении танков. В госпитале – его навести сам Саид Раис – он получил орден. а заместитель министра обороны предложил ему перейти в полк коммандос. Другого выхода у него не было – они понесли тяжелые потери и отошли на переформирование…
Он посмотрел на часы – у них теперь были одинаковые часы. русские, со светящимися стрелками. Чуть больше двадцати минут до высадки – они должны пройти безумно сложным путем, пройти три маяка. выставленных лазутчиками и выйти прямо к цели…
Их отряд – был засекреченным – один из отрядов Президентской гвардии, элитного воинского подразделения, подчиненного непосредственно Саиду и нацеленного на захват стратегически важных объектов. Последний год – их усиленно тренировали для вертолетных десантов – и вот сегодня им предстояло показать, на что они способны.[1]
Сейчас – старший лейтенант сидел на одном из сидений, установленных по правому борту вертолета SA.341 Газель югославского производства. Машина – летела где‑то в районе ирано‑иракской границы, но с иракской стороны. Под ними – были болота аль‑Фао, страшное, гиблое место, единственное преимущество которого в том, что сплошной лини и фронта тут нет.
Каждый из восьми вертолетов, которые летели в едином строю, были сняты с такого важного дела как охота за танками и переоборудованы в малые транспортные. Переоборудование заключалось в том, что справа и слева – были установлены четыре довольно длинные алюминиевые панели с самодельными ремнями, на которых могли размещаться и люди и снаряжение. Семьсот килограммов полезной нагрузки – не так много, но достаточно для четырех человек со снаряжением, включавшим в себя два пулемета ПКМ[2]. В Ирак – такие пулеметы поступили совсем недавно, и ими была вооружена только Президентская гвардия. Такие пулеметы – стреляли таким же патроном как и винтовки[3]и пробивали стены и машины насквозь. Пулемет и рюкзак с боеприпасами – стояли между двумя стрелками, надежно притороченные широким ремнем.
Помимо пулемета, у лейтенанта был и автомат. Это был не привычный, грубоватый, но надежный Табук, а совсем новый, советский автомат АК‑74. У него был непривычный, легкий, кажущийся несерьезным пластиковый магазин и треугольный металлический приклад, а так же гранатомет. Он стрелял более легкими, но и более точными пулями, которые не убивали человека сразу – но тяжело ранили его и причиняли сильные мучения. Патроны эти были более легкими, они на своем опыте убедились, что их можно было взять в полтора раза больше, чем старых патронов[4]. Подствольный гранатомет – давал возможность обстреливать врага гранатами на расстояние до трех сотен метров – никогда раньше он не пользовался таким удобным и современным оружием.
Светлело. Под ногами – едва видимые в предрассветной тьме стремительно неслись болотные заросли. Чахлые пальмы на островках, длинные каналы, бурая растительность. Здесь жили мааданы, болотные арабы, внушающие всем остальным арабам мистический ужас от того, что они не боялись воды и спокойно плавали по ней.
Он вспомнил как он сам – первый раз погрузился в воду. О, Аллах, какой ужас! Он, баасист, военный – испытал такой ужас, что на какой‑то момент ему показалось, что он умер. Но инструктор вытащил его – упражнение заключалось в том, что минуту надо было провести под водой, погрузившись в нее с головой. И сказал, что через два месяца он будет плавать как рыба.
Места эти были страшные. Во время последнего наступления – персы, покарай их Аллах – разместили танки на переправочных средствах, на самодельных огромных плотах, на паромах – и бросили в наступление там, глее никто не ждал танков. Только благодаря этой хитрости, а так же предательству некоторых мааданов – им удалось подобраться к Басре на расстояние полета артиллерийского снаряда. Потом их остановили. Военные саперы тогда подготовили к затоплению нефтяные поля Басры – но этого не потребовалось.
[1] Мало кто знает, что у вторжения Ирака в Кувейт в 1991 году была и та часть, которая провалилась, а именно – захват эмира Кувейта. Согласно планам спецназ, на двадцати вертолетах Ми‑8 должен был десантироваться прямо в центре эль‑Кувейта, окружить дворец Эмира и удерживать позиции до подхода иракской бронетехники. Вероятно, план провалил сам Хусейн: он позвонил эмиру по личному телефону и спросил: завтракаешь? Когда эмир ответил утвердительно, Саддам сказал: клянусь Аллахом, ужинать в своем дворце ты не будешь. Отношения были уже напряженными – и эмир поспешил в аэропорт, по пути приводя в готовность армию и части ПВО. Вошедшие в воздушное пространство Кувейта вертолеты с иракским спецназом были обстреляны и больше половины из них было сбито еще до эль‑Кувейта или непосредственно над городом.
[2] В Ираке – в это трудно поверить, но это так – при Саддаме на вооружении армии не было единого пулемета совсем. Использовали легкий РПК. Связано это видимо с тем, что Саддаму производство ставили югославы, а они сами освоили ПКМ только в конце 80‑х
[3] Аль‑Кадиссия. Интересно, что ставили производство югославы – но эта винтовка сделана по схеме Драгунова, а не Калашникова, хотя в самой Югославии – делают винтовку схемы Калашникова, хоть внешне и похожую на СВД
[4] Одно время – в девяностые – активно велась дискуссия на тему, какой калибр лучше: 7,62 или 5,45. Сам автор считает, что все же 5,45 и это мнение не только его, но и десятков профессионалов. В том числе и по ту сторону океана – 5,45 попал в Америку и стал там настолько популярным, что местные фирмы выпускают оружие под него. К приведенным выше аргументам добавлю, что траектории пуль 7,62*54 и 5,45*39 очень схожи, что дает уникальные возможности нашей армии: боец, подготовленный на автомат – может при необходимости заменить пулеметчика и результативно работать.
