Ближний круг. Пятый роман эпопеи «Противостояние»
Он отмахнулся. Какая сейчас разница…
Через две недели – он увидел Саддама.
Это был военный госпиталь в Басре, иракской Венеции, куда его, и других уцелевших после безумной, самоубийственной атаки на иранский аэродром далеко за линией фронта – эвакуировали вертолетчики. После того, как они выполнили задание – в живых осталось меньше половины, и вертолетов, чтобы выбраться назад – тоже не было. К их счастью – в одном из капониров стоял грузовик, видимо используемый для хозяйственных работ по аэродрому – на нем то им и удалось выскочить. К счастью – они избежали встречи с подходящими к аэродрому поднятыми по тревоге Стражами исламской революции (эти рафидитские собаки еще смели что‑то говорить про ислам) – а дальше они растворились в иранской глуши. В этих местах – земля не родила и потому – никто не жил, перехватить их – могли только по удаче. Потом они – вышли на штаб и дали свои координаты – а ночью прилетел вертолет. У них обычно ночью вертолеты не летали, а тут прилетел. Они оставили машину, погрузились на вертолет и тот – перебросил их на территорию Ирака, еще раз миновав линию фронта на предельно малой. Муса был в сознании, он лежал у самой кабины и запомнил, на каком языке говорил пилот. Он говорил на русском.
Потом его отвезли в госпиталь. Раны оказались не такими тяжелыми, как можно было ожидать, но на месяц он был прикован к кровати. Усугубляло положение жара и высокая влажность. Кондиционера у них в палате не было.
Палата была на четырех человек, но наступлений не было и тут лечился кроме него один лейтенант – он был ранен во время одной из многочисленных вылазок, которые устраивали обе стороны. Потом его выписали – и Муса теперь лечился один.
Кондиционер так и не подключили. Раны заживали плохо из‑за плохих лекарств. Как сказал один из выздоравливающих – главврач больницы пускает лекарства налево, а чтобы не было недостачи – смешивает антибиотик с мелом.
Как обычно, в тылу не было ничего хорошего…
Главного врача звали Абдалла, что значит – раб Аллаха. Он был не иракец – сын переселенца, которого привезли сюда англичане из Северо‑Западной пограничной провинции с тем, чтобы закрепиться тут навсегда. Не закрепились. Когда англичане ушли – такие вот переселенцы остались, ненависть к ним поубавилась – но все равно, все отлично помнили, кто из какой семьи происходит, и кто настоящий араб и бедуин, а кто – нет.
Хотя бы он был мусульманином. Хотя мусульмане – не обворовывают других мусульман, тем более больных.
От нечего делать они сидели во дворе – арабы, они знали, что солнце способствует выздоровлению. Больших операций на фронте не было и потому больница была полупустой. Муса подружился с Гулябом, механиком – водителем БМП, серьезно раненым во время операции Кербела‑7. Одного из наступлений, которые унесли много жизней и с той и с другой стороны и ничего не принесли. Война уже давно жила своей жизнью… более сильный в военном отношении, но вдвое меньший по населению Ирак и фанатичный, с разгромленной революцией армией, с фанатиками – муллами и вдвое большей численностью населения Иран – сошлись в смертельной схватке. Все остальные государства Залива понимали, что победив Ирак, Иран не остановится, и поэтому помогали Ираку, но ровно настолько, чтобы он не выходил из войны. В победе – никто заинтересован не был.
В один прекрасный день – в госпитале началась суета. Главврач, проводивший в госпитале по два – три часа – теперь метался по коридорам и палатам как угорелый. Он привел каких‑то людей – судя по тому, как он к ним обращался, родственников – и они наскоро делали косметический ремонт. Потом – их всех начали вызывать врачи, делать какие‑то анализы. У него – выкачали целый стакан крови – от усердия.
Прошел слух, что приезжает министр обороны Шеншалл…
Главврач собрал их всех и сильно орал, сказал, чтобы они все были выбриты и судна в палатах – были чистыми все время. Он будет проверять – и если это будет не так, виновные – поплатятся. Как именно – он не уточнил.
В одно утро – весь госпиталь встал на ущи и Муса понял – приехали.
Первыми – прибыли части Республиканской гвардии и встали на всех этажах здания. Командовал ими подтянутый подполковник, узнав, что здесь лежит раненый из Республиканской гвардии – он зашел в палату. Подполковник был темный лицом, подтянутый и на боку у него был советский автомат с коротким стволом.
– Как твое имя? – спросил он – из какой ты части?
Муса представился, как положено.
– Лежи, не вставай… – подполковник сел на край кровати и протянул початую пачку сигарет Голуаз – будешь?
Муса взял сигарету
– Так ты и есть тот самый, кто участвовал в налете на аэродром.
– Да, эфенди…
Подполковник расхохотался
– Рафидиты как обезумели. Сначала они врали что ничего не было. Потом – подбросили на наши позиции головы пленных и сказали, что это в отместку за аэродром. Ха‑ха‑ха…
…
– Мы сделали то же самое, только отрезали вдвое больше голов. Потом их мулла что‑то выл и сказал, что нам все гореть в аду. Так что поправляйся. Думаю, тебя ждет награда в Багдаде. Ты герой, может даже тебе подарят дом.
– Мы делали это не ради дома, эфенди…
– Но дом все таки лишним не будет, верно…
– Эфенди подполковник, а кто к нам приезжает?
Подполковник заговорщически подмигнул и показал глазами на потолок.
– У окон не стой. Думаю, ты его увидишь, он захочет повидать такого героя как ты. Я скажу пару слов про тебя.
Примерно полчаса было тихо – если это можно было назвать словом «тихо» – а потом в коридоре раздался шум от множества ног.
Сначала вошли вооруженные люди, быстро, в несколько секунд осмотрели палату. Потом – – сопровождаемый людьми, в накинутом на форме белом халате появился…
Муса вскочил и…
Видимо, то ли от волнения, то ли от головокружения – все‑таки он не вылечился до конца – он пошатнулся и упал на кровать. Два человека – моментально помогли ему встать.
Перед Саддамом Хусейном.
Саддам был ниже ростом, чем он думал – впрочем, это нормально, думать что отец нации выше всех. У него была темная кожа, усы с наметившейся сединой, внимательные, черные глаза, упрямый подбородок.
– Как твое имя, солдат? – спросил Раис
– Муса, Саиди Раис!
– Когда ты был ранен?
Муса назвал дату.
– Так ты один из тех, кто совершил налет на аэродром и уничтожил на земле иранские самолеты… – сказал Раис
