Бронзовый век

– Интересное предположение. Я обдумаю это, – ответил памятник. Ему понравились слова моряка. То, что сказал ему наставник, было более лаконичной версией идеи, к которой человек из белого камня пришел сам. А потому стоящий на палубе Мартин Лютер Кинг решил последовать совету человека и попытаться понять ту самую неповторимость волн, о которой говорил его учитель. И стоило ему несколько дней понаблюдать за динамичными движениями водной глади, как он понял, о чем говорил моряк. Вот только его слова обрели несколько иной смысл, ибо людям не дано увидеть мир таким, каким его видят пробудившиеся памятники. А если было бы и дано, то, скорее всего, они просто сошли бы с ума от царившего перед глазами хаоса колебаний воды, звуков и воздуха.

Ему хотелось и дальше любоваться той пляской пространства, вызванной этими волнами, только вот время его созерцания подходило к концу. Показавшийся на горизонте берег Нидерландов оповестил экипаж корабля о скором прибытии в пункт назначения – порт Сонтхейвен в городе Амстердам. А это означало, что первая часть его миссии подходит к концу. Груз, который он должен передать в руки местного управления, все это время покоился в грузовом отсеке корабля в ожидании его приказов. Големы нового образца были собраны и отправлены в Амстердам для демонстрации перед лидерами крупных групп памятников. Еще не так давно эти существа были всего лишь безвольными куклами, не способными самостоятельно принимать решения. Вот только прогресс, как и время, не стоит на месте. За пять лет с момента первого пробуждения памятников им удалось открыть ту недостающую частичку, которая дарила сознание пробуждающимся существам. Душа скульптора. Именно она стала той составляющей, которая была необходима. И стоило включить ее в процесс производства, как безмолвные ранее големы впервые заговорили.

Изначально процесс их создания был прост и не особо технологичен. Но стоило за дело взяться настоящему скульптору, как в каменных марионетках стал зарождаться разум. Только вот даже они были далеки от совершенства своих первородных собратьев. Имея собственное сознание и способность мыслить, големы все так же оставались подчиняющимися марионетками, не способными противостоять воле своих повелителей. Но даже так это был значительный скачок качества. И если ранее при их производстве происходила простая заливки бетона в заранее подготовленные формы, отдаленно напоминающие людей, то теперь их вручную вытачивали из бетонных колонн. И чем больше сил скульптор вкладывал в процесс их производства, тем лучше они получались.

А с наличием скульпторов проблем не было. Потерявшие надежду на свободу люди нашли свое спасение в вере. И вера эта была посвящена служению своим повелителям из камня и металла. А потому тысячи фанатиков мечтали стать скульпторами, чтобы достойно служить силе, которая вмиг растоптала старые уклады мира.

Вот и сейчас Мартин Лютер Кинг был отправлен в Европу с целью поделиться новыми технологиями производства, а также оценить порядки и уклады местных властей. С момента, когда его назначили на эту миссию, внутри него поселилось не веданное ему ранее чувство – любопытство. Ведь, в отличие от Штатов, в Европе был принят иной способ руководства пленными людьми. Рабов не пытались зомбировать, а лишь ограничивали свободу, заставляя работать не покладая рук, создавая пускай и не самых качественных големов. Но зато их были легионы.

Поговаривали, что в руинах городов то и дело пробегают свободные, но успевшие одичать люди. Местные памятники почти не трогали их, воспринимая как жалких животных, которые роются в завалах в надежде найти пропитание. Они сами шли к ним. Обезумев от голода, многие предпочитали уйти в рабство, нежели умереть голодной смертью. Да. Стать рабом для них было выгоднее, чем обрекать себя и своих близких на мучительную, но свободную смерть. Ведь хозяева заботятся о своих слугах. Возможно, порой они жестоки и позволяют себе избавиться от надоевшей зверушки. Но главное было просто не попадаться им под руку. И тогда жизнь становилась терпимой.

Находящиеся тут люди смогли сохранить свою личность, но в то же время были вынуждены по своей воле становиться рабами памятников. Этот способ управления существенно отличался от того, что памятники применяли в США.

Лишь единицы знали настоящий облик ответственного за промывку мозгов памятника. Перед остальными он являлся безликой двухметровой фигурой, облаченной в мантию, из‑под которой торчали ангельские крылья. Но аура могущества, витавшая вокруг него, подавляла у людей любую попытку противиться его воле. А накачка наркотиками с последующим психологическим воздействием окончательно превращала их в послушных фанатиков, готовых убить себя, стоит только приказать.

Но все это осталось там. На другом континенте, за Атлантическим океаном. И вот‑вот перед его глазами откроется новый мир. Со своими порядками и правилами. С каждым часом прибрежная полоса на горизонте увеличивалась в размере. Кинг не видел ее в привычном человеческому глазу образе. Он лишь подмечал, как прекрасный хаос витающих вокруг колебаний словно разбивается о стену, прекращая свою бурную пляску. По мере приближения эти колебания становились все четче, а их количество существенно сокращалось, создавая четкую картину впадающего в море канала, к устью которого и направлялся корабль. Их конечной целью был порт Сонтхейвен, расположившийся в центре Амстердама. И вот когда корабль плавно зашел в русло канала, витающие вокруг колебания существенно затихли, оставляя за собой лишь образ былой пляски.

Корабль медленно приблизился к пристани, на которой уже стояли встречающие. Двадцать три фигуры, расположившиеся на небольшом отдалении от спуска в воду, замерли в ожидании. Глядя на то, как собратья опасливо не подходят ближе, Мартин Лютер Кинг издал короткий смешок.

– Глупцы, – пронеслось у него в голове.

Когда расстояние между кораблем и пирсом сократилось до пары метров, он резко сорвался с места и в один прыжок преодолел разделяющее их расстояние. Приземлившись на бетонную поверхность пристани, он пару секунд вновь привыкал к стабильной поверхности под ногами, после чего спокойным шагом направился навстречу стоящим в отдалении статуям.

По мере приближения он заметил, как от группы отделилась фигура и медленным, местами вальяжным шагом направилась к нему. Завернутый в плащ бронзовый памятник плавно приближался к Мартину, и стоило им поравняться, как он представился:

– Рембрандт Харменс Ван Рейн к вашим услугам. Я один из членов местного управления, и мне представлена честь быть вашим провожатым на время вашего пребывания в Европе, – он сделал короткий кивок и замер в ожидании ответного приветствия.

– Мартин Лютер Кинг. Прибыл к вам по поручению своего руководства с целью обмена опытом и технологией производства, – он сделал ответный кивок, чем вызвал улыбку на лице Рембрандта.

– Я восхищен вашей смелостью, Мартин! Должно быть, вам было крайне некомфортно находиться в гуще этого хаоса, – он указал в сторону воды и продолжил. – Или, может, у вас есть какой‑то секрет?

– Что вы, никаких секретов. Просто я по своей природе любопытен и не мог отказаться от этого путешествия. Ведь это новый опыт и впечатления. К тому же в пути я познал кое‑что новое для себя. И, признаться, теперь я менее радикален по отношению к той опасности, что таит в себе вода.

– А вы отчаянный, – с улыбкой ответил Рембрандт. – Что ж, пока происходит разгрузка ваших подарков, позвольте предложить вам прогуляться к штабу. Заодно насладитесь архитектурой Амстердама. Думаю, вы уже наслышаны о красоте европейских городов.

– Благодарю. Я и правда желал пройтись после того, как несколько недель провел на борту корабля. А по поводу разгрузки подарков, часть из них сами на это способны, – произнес Кинг и отдал всего один мысленный приказ. – Ко мне!