Чернильные цветы
Он целовал ее податливый рот, не спеша углублять поцелуй. Руками легко придерживая ее за тонкую талию, Рома смаковал каждое мгновение, наслаждаясь ее близостью. Он не хотел торопиться, давая ей прочувствовать нежную ласку. Но Лу этого было мало, она сама прижалась к нему теснее, оплетая руками его шею.
Каждый раз, когда Рома ее целовал, внутри разгорался пожар, и казалось, только он знает, как его потушить. Углубляя поцелуй, она слегка потянула его за волосы, заставляя наклониться к ней. Слишком высокий, но ей это нравилось.
– Лу, не спеши, – мягко остановил ее Рома.
Она сразу поняла, что причиной такого его поведения стали ее ночные откровения. Он смотрел на нее не так, как раньше, трогал почти невесомо и целовал легко и нежно. А ей хотелось совсем другого. Ближе, сильнее.
– Я не какая‑нибудь кисейная барышня, – фыркнула она, сверкнув глазами. – Не нужно разводить все эти сопли только из‑за того, что я вчера сказала. Забудь об этом. Мне не нужны никакие скидки.
– Злишься? – Глупый вопрос, он легко читал это в серой дымке ее глаз. – Я просто хочу сделать все правильно.
– Если твое «правильно» означает это, то засунь его себе в…
Лу не удалось договорить, потому что Рома заткнул ее поцелуем. Таким, как ей хотелось, от которого появлялась предательская дрожь в коленках, а низ живота обожгло знакомым уже жаром. Руки парня легли на ее ягодицы, крепко сжимая их через грубую ткань джинсов, а губы впились в шею где‑то за ухом, оставляя сочный засос. Только Лу вошла во вкус, как он резко отстранился.
Оставив ее жадно ловить ртом воздух, Рома закурил, наслаждаясь тем, как лихорадочно блестят ее глаза.
– И какого черта? – возмутилась девушка, вытаскивая сигареты. Она смотрела на него с обидой и непониманием.
– Наказание, – пожал плечами Рома.
Бог свидетель, ему нелегко было заставить себя оторваться от нее. Лу заводилась мгновенно и разгонялась до сотни за секунду, вспыхивая в его руках. Но тем слаще было ее дразнить.
– Чего?! – Лу чуть дымом не поперхнулась. – Совсем офигел?
– Ты слишком много ругаешься.
Тут Рома не соврал. Это, пожалуй, единственное, что ему в ней не нравилось.
– А вот это тебя совсем не касается.
Она никому не позволяла ее воспитывать, даже собственной сестре. И уж точно не какому‑то Роме, который стоял совсем рядом и смотрел на нее раздражающе насмешливо, явно наслаждаясь тем, как она злится.
– Еще как касается. – Парень провел пальцем по ее верхней губе. – Красивый рот, и грязные слова. Тебе это не идет.
– Номер не прокатит, – отрезала Лу. – Сама решу, что мне идет.
– Проверим? – шепотом предложил Рома, выдыхая дым рядом с ее ухом. – Будешь ругаться, буду наказывать.
– А не пойти ли тебе в жопу? – назло ему грубо.
– Тебе понравится, – пообещал Рома. – И, кстати, ты наказана, – пропел он и пошел к машине, оставив ее растерянно сжимать тлеющую в пальцах сигарету.
– Боже, ты серьезно?
Ситуация поражала своей абсурдностью. Не верилось, что он действительно уйдет из‑за такой фигни, следуя своим воспитательным целям.
– Я тебя предупреждал, – послав ей воздушный поцелуй, он хлопнул дверцей машины и уехал.
Лу снова закурила, присев на невысокий заборчик.
– И что это, блять, сейчас было?
16. Люди глядят на наличие перьев [1]
– Рокса‑а‑а, – стонала Лу, лежа на разобранном диване в трусах и футболке, – я никуда не поеду. Брось меня дома.
– Хватит валяться, – фыркнула старшая сестра, заглядывая в комнату. – Собирайся.
– Зачем нам туда ехать? – продолжала капризничать Лу. – Вонючий театр. Я не выспалась…
– Так. – Роксана уселась на диван и взяла ее за плечи. – Ты поедешь со мной в этот чертов театр, потому что я хочу туда не больше твоего. Но я училка и теперь, по ходу, всем кругом что‑то должна.
– Нет, это потому что ты хочешь быть для всех хорошей, – высунула язык Лу. – Знаешь, сколько раз Марина Геннадьевна ездила с нами на экскурсии? Ноль. А знаешь почему? Потому что ей плевать, что мы о ней думаем.
– Блин, я не думала, что Даша реально все организует. – Рокса рухнула рядом с сестрой. – Я надеялась, что Галинка ее пошлет, и все. Не могу же я теперь дать заднюю.
– А я пошто страдаю?
– Потому что Рома без тебя не поедет. А я предпочту его в качестве сопровождающего, чем трудовика. Этот извращенец постоянно пялится на мои сиськи и поигрывает своей монобровью, бр‑р‑р! А Олька занята уже – свидание, видишь ли, у нее. Так что давай, выручай меня.
– Сама виновата. Вот и тусуйся с Михалычем, – капризно сказала мелкая, заворачиваясь в одеяло, как шаурма.
– Лусине! А ну поднимай свою тощую задницу с кровати и одевайся!
Роксана принялась толкать мелкую к краю дивана.
– Да все‑все, одеваюсь. – Лу побрела к шкафу. – И ничего она не тощая.
– Ну‑ну.
Роксана хмыкнула и вышла из комнаты, оставив сестру осматривать свою пятую точку.
Покрутившись у зеркала, Лу решила, что, конечно, природа могла бы быть немного благосклоннее и наградить ее формами поаппетитнее. Стянув футболку, она провела пальцами по маленькой, но аккуратной груди и недовольно цокнула. Раньше она очень парилась из‑за этого и носила пуш‑ап лифчики, а потом решила, что раз ей наплевать на весь мир, то зачем? С крошечной грудью ее это не примирило, но от пуш‑апа она отказалась.
А сейчас ей почему‑то до жути захотелось создать хотя бы видимость груди для Ромы. Разозлившись на себя за эту мысль, Лу выругалась и решила вообще не надевать лифчик – все равно поддерживать там было особо нечего. Надев майку на тонких бретелях, она натянула сверху толстовку.
– Это что такое? – в дверном проеме показалась возмущенная Рокса. – А более застиранной толстовки у тебя не нашлось?
– Ну что?
Лу продемонстрировала типичную реакцию оскорбленного подростка. Сутулые плечи и угрюмый взгляд.
– Не что, а ты с парнем поедешь. Неужели не хочется быть красивой?
– А так я не красивая?
– Нет, ты просто как чмо, – решительно сказала Рокса.
[1] Отсылка к песне «А мы не ангелы» Алексея Понамарева (прим. авт.).
