Даркут: взросление. Том 1

Чиун подбежал первым и разрубил топором гладкий серый череп твари, насевшей на Кыныка. Второе существо убил Илде, вонзив калингу в ухо. Чиун взмахнул топором еще раз и отрубил голову существу, вцепившемуся в ногу Кыныка.

– Помогите, – прохрипел мальчик и протянул окровавленную руку.

Острые зубки существ содрали с него кожу и ранили в нескольких местах. Чиун и Илде подхватили Кыныка с двух сторон и потащили прочь.

Злобно рыча, за ними погнались несколько существ. Почти догнали, но отступили перед горящими хижинами.

Тяжело дыша, мальчики вытащили Кыныка из поселения. С хижин падали пылающие крыши.

– Я знаю, кто это, – кашляя от дыма, сказал Илде. – Это злые демоны утукку. Гончие Ир‑Каана. Видел у них третий глаз? Старики рассказывали, что через него Ир‑Каан смотрит за нашим миром и дает им приказания.

– Утукку, говоришь, – Чиун оторвал от ноги Кыныка голову твари, отложил и снова нырнул в облако сизого дыма.

– Стой, ты куда? – закричал Илде, но Чиун не ответил.

Вскоре он вернулся обратно с двумя отрубленными головами утукку.

– Ты забыл про криптии? – крикнул он Илде. – Как мы вернемся к взрослым?

Они подхватили Кыныка и потащили к реке. Голову врагов Чиун привязал к поясу. Все три глаза утукку до сих пор продолжали судорожно вращаться.

Кынык стонал и впадал в беспамятство. Позади горело поселение палео.

 

Глава 4. Гаур с серебряными копытами

 

Понукая гаура, Чиун изо всех сил старался догнать Мэше. Его старый гаур скакал самым последним. Грязь из‑под копыт гаура Мэше на повороте брызнула в лицо.

– Отродье Ир‑Каана, – добродушно выругался Чиун и остановил гаура.

Остальные ученики стаи Ышбара умчались вперед. Копыта дробно топотали по каменистой почве. Самым первым скакал Илде. Самым последним – Мэше.

Потревоженные скачкой гарпии тяжело взлетели со скалы неподалеку. Пронзительно крича, убрались повыше.

До обеда осталось немного. Командира нет на месте, можно отдохнуть.

Стаи третьего года обучения готовились к Жестоким играм. Без хорошего гаура там нечего делать. А у Чиуна не гаур, а еле живая кляча. Один рог обломался от старости. Состязания начнутся через несколько дней, большая часть учеников выступает в поход к месту проведения игр, а у него до сих пор нет достойного гаура. Сам виноват, нечего дразнить Дэуду.

Когда в прошлом году они с Илде возвратились с криптий, притащив раненого Кыныка и головы утукку, Дэуда сказал:

– Я впервые вижу, чтобы на криптиях в трофеи достались головы слуг Ир‑Каана.

Он назначил Чиуна заместителем Ышбара и подарил калингу с лезвием из чистой стали. Оно нисколько не затупилось с прошлого года, острое, как клыки саблезубого тигра. Часто отличал его и Кыныка, превратившегося в рослого парня, давал мелкие поручения.

Прошла осень с прохладными багровыми закатами, зима с лютыми морозами, наступила теплая весна. Гарпии выращивали птенцов в гнездах.

В первый месяц лета куржул Дэуда собрал учеников третьего года обучения и объявил, что в конце месяца, в день летнего светилостояния, им предстоит участвовать в Жестоких состязаниях.

Каждый даркут с детства бывал на этих играх. Их проводили в высохшем русле Змеиного каньона, недалеко от священной горы Тэйанг‑каан. Участники соревновались со зверями в скорости. Многие: и люди, и звери, погибали. Это гонка на выживание. Зрители наблюдали за играми с верховий каньона.

Ученики лагеря Иргилэ выступали в соревнованиях отдельно. Победители после окончания обучения могли претендовать на место в бори, гвардии каана.

– С этого дня вы днем и ночью готовитесь к соревнованиям, – сказал Дэуда. – Не сходите с гауров. Ешьте, спите и передвигайтесь только на них.

Чиун рассчитывал получить одного из личных гауров начальника лагеря. Их у него целый табун, два десятка отборных жеребцов. Некоторые прямиком из Южного Элама, страны, славящейся великолепными скакунами. Есть и могучие гауры с крепкими рогами из северных королевств, к западу от империи Радзант.

Но помешал Жибаеги.

Старый недруг, как и Чиун, тоже отличился на Кровавой тропе. Эти испытания Чиуну еще только предстояло пройти в будущем году. Дэуда также приметил Жибаеги и подарил ему своего гаура по кличке Перышко, отличного тонконогого винторогого аргамака с изящно изогнутой шеей.

Вернувшись с Кровавой тропы, Жибаеги надолго уехал по поручению Дэуды из лагеря. Вернулся недавно, как раз после объявления тархана о подготовке к играм.

Встретил Чиуна в лагере и улыбнулся, как старому другу. За время отсутствия успел переболеть мамонтовой болезнью. Ступни ног разбухли до колен, руки и шея будто наполнены водой.

– Как поживаешь, синеротый? Ты, говорят, головами врагов жонглируешь?

– Если я ткну тебя ножом, что потечет, дерьмо или моча марги? – спросил Чиун в ответ.

Жибаеги улыбнулся. За год он вырос и не уступал взрослому в размерах.

– Я буду смотреть в твои глаза, малыш, когда перережу тебе горло, – пообещал он. – И наслаждаться зрелищем.

Рядом стоял Кынык. Его тело покрылось шрамами после укусов утукку, а на лице остались рубцы от гнойных язв. Оправившись от ран, он болел и долго лежал в бреду.

Сейчас Кынык выдвинулся вперед и пнул Жибаеги в живот. Тот упал назад. Подросток из старшей стаи бросился ему на помощь.

На беду, мимо как раз проходил Дэуда.

– Кто это сделал? – спросил он, увидев Жибаеги, корчащегося на земле.

– Он сказал плохие слова о ябгу Судани, – тут же ответил Чиун. – Пришлось его наказать.

– Ты, оказывается, ябедничаешь, как маленькая девочка, – заметил Дэуда. – Пару дней будешь чистить выгребные ямы, это укоротит твой длинный язык.

Жибаеги поднялся.

– А ты, раз не можешь справиться с учеником младше тебя, две недели будешь стоять в ночном дозоре, – сказал ему тархан. – Вы не должны драться между собой. Деритесь с врагами нашей страны.

Чиун считал, что легко отделался, но во время распределения гауров Дэуда вмешался в выбор Ышбара и приказал выдать ему самую захудалую клячу. С тех пор на учениях юный заместитель командира всегда скакал самым последним.

Сегодня, во время обеда, после скачек, Илде и Кынык сидели рядом с Чиуном. Перекусывали валяной крольчатиной. Илде настрелял животных пять дней назад в окрестностях лагеря.

– Прирезать, что ли, это отродье Ир‑Каана? – спросил Чиун, поглядев на старого гаура. Тот почувствовал взгляд, отвернулся и печально опустил голову к земле. – Так с него даже мяса приличного не выйдет. Кожа да кости.