Демонолог Поневоле
Перейдя ручей, оборотни решили передохнуть, они тащили к месту встречи повозку с едой и очень устали. Подобно тому, как городские жители, придя домой, вешают одежду на плечики, монстры преспокойно повесили девочку на толстый древесный сук и сели отдохнуть.
Две стрелы, метко пущенные из арбалета, прервали их размеренный шаг. Один из оборотней скончался на месте. Другой монстр получил сильную рану. В ярости тот, кто остался в живых, рванулся к месту, откуда прилетели смертоносные стрелы.
Вой, стоны и крики разлетались в разные стороны, будоража лесное эхо. Девочка слышала всё это, но она висела на сучке и не могла пошевелиться. Она постоянно дергалась, будучи вся в слезах и пытаясь освободиться, но проклятая ветка не отпускала. Выбившись из сил, несчастная потеряла сознание. Утром, очнувшись от боли, она вновь стала потихоньку раскачиваться. Ветка не ломалась, но верёвочные оковы сдвигались потихоньку к краю сучка. Затем тонкий конец сучка обломался, и пленница грохнулась вниз.
Она провисела слишком долго. Боль во всем теле сковывала любое движение. С небольшими передышками девочка поползла в ту сторону, откуда последовали выстрелы. Выбравшись из кустов, она застыла, увидев тела погибших родителей. Ее мама с арбалетом в руках лежала без головы, а папа с разорванным животом коченел в луже собственной крови. Неподалеку лежал смертельно раненый оборотень. Он уже так ослабел, что не мог шевелиться. Задыхаясь от слабости, зверь молча ожидал своей участи. Девочка решила, что ей необходимо завершить начатое родителями. Взяв у погибшей мамы арбалет, она попыталась зарядить его. Немного помучалась, но всё же ей удалось. Подойдя в упор, чтобы не промахнуться, она приставила арбалет к виску оборотня. Нажала на спуск и едва успела заметить, как стрела пронзила его голову. Утратив остаток сил, девочка рухнула на землю и принялась издавать хриплые стоны. Несколько часов она, не переставая, жаловалась на судьбу. Погоревав, пока не выбилась из сил, она всё же уснула.
Вместо похорон беглянка выбрала себе несколько предметов одежды, оставшихся от родителей. Подобрала арбалет и сумку со стрелами, вздохнула и побрела в сторону дома. Рассказав потрясённым жителям, что случилось, она пошла к родному очагу, а соседи принялись обсуждать сложившуюся ситуацию. Боясь, что оборотни после нанесённой жестокой обиды нападут на деревню, сироту решили изгнать. Крестьяне известили старосту деревни о положении дел, назначив девочку основным виновником в гибели родственников.
Больше двух лет девочка жила одиноко в лесу. И хотя сельчане изредка помогали едой, ей постоянно недоставало общения, любви и заботы. Одна в тёмном лесу, день за днем… разве это похоже на реальную жизнь?
Увидев незнакомца, раненого и брошенного, изгнанница решила, что он такой же изгой. А два изгоя – уже не так одиноко. Уложив раненого на носилки, сделанные из старой одежды, веревок, свитых из лиан, и пары крепких жердей, девушка поволокла его, шурша по траве, в сторону хижины. День за днём, долгими днями и ночами она перевязывала ему рану, носила воду и пыталась кормить. Сам домик больше всего походил на загон для скота. Несмотря на то, что юная хозяйка старалась утеплить его, по углам гуляли сквозняки. Впрочем, особого холода не ощущалось. Надо добавить, что мебелью и посудой ей тоже помогли крестьяне из ближайших деревень, узнавшие о её беде и устыдившиеся тем, как с девочкой поступили. С учётом всего в хижине возникла некая атмосфера комфорта.
Я долго не мог говорить или двигаться. Лежал как бревно, периодически теряя сознание. Но девушка понимала происходящее и говорила за двоих. Я был ее первым гостем за последние два года. Казалось, она даже рада моему беспомощному состоянию, хотя и видно было, что очень переживает. День, когда я повернул к ней голову, стал нашим общим праздником. Она покивала, улыбаясь, и обратилась ко мне:
– Привет! Меня зовут Юи. А тебя? Будем дружить? Я вижу, ты остался один. Тебя тоже бросили? Не переживай! Теперь нас двое! Юи заботится о тебе. Не нужно волноваться.
Шли дни. Юи заботливо ухаживала за мной. Смазывала рану ядовито пахнущей настойкой из растений, делала влажный компресс, если поднималась температура, кормила мясным бульоном неясного происхождения и пичкала странными ягодами.
Не знаю, почему, лечение постепенно стало приносить плоды. Слух и зрение прояснились. Я стал различать шум воды, ароматы леса и пение птиц. Сознание и ясность мыслей возвращались ко мне. Однажды Юи вымыла волосы, как сумела, приобретя праздничный вид, в котором я еле её узнал. Видя моё изумление, она усмехнулась и торжественно заявила:
– Сегодня мой день рождения! Мне исполняется двадцать лет. Если бы родители были живы, я бы праздновала Взрослый День вместе с ними. Но и твоей компании тоже рада! В силки попал кролик, жаркое скоро будет готово. Жаль, если ты меня еле слышишь…
– Поздравляю, – пробормотал я угасающим голосом.
– Ох‑хо… да ты же совсем очнулся! – воскликнула именинница. – Хотя я не знаю, радоваться или грустить.
Возникла неловкая пауза. Я не знал, чем девушку можно порадовать. Зато хозяйка знала:
– До чего же я рада, что тебе стало лучше! Как твое имя? Меня зовут Юи.
– А меня Коля. Ты спасла мне жизнь. Спасибо тебе.
– Кол‑ля… не знаю я, кто кого спас. Я потеряла всякую надежду вернуться к людям, но пока ухаживала за тобой, снова её обрела. Как ты оказался в лесу с тяжёлой раной? Похоже на стрелу или удар ножа.
– Меня предал близкий человек. Вонзил нож в спину. В буквальном смысле.
– Ты убил его? – деловито спросила Юи.
– Нет… скорее, спас.
– Зачем?! Предателей убивают!
– Это была она, – сказал я.
– А‑а… это многое объясняет, – сказала Юи с улыбкой.
Боль в спине не давала покоя, больше я не смог ничего добавить. Заметив паузу, девушка сразу вскочила:
– Лежи, лежи… помалкивай! Тебе пока нельзя волноваться.
С этими словами она накрыла меня одеялом из шкур животных и с самым невозмутимым видом поцеловала в щёку.
Это было настолько мило, что я не смог даже вздрогнуть.
Наутро я припомнил её слова. А ещё, что вчера Юи отметила день рождения. Стало так стыдно, что я попробовал встать с кровати. Этой девушке я обязан жизнью, но совершенно не думаю о её замечательном празднике. Гнев и стыд поедали меня изнутри. Я принялся рыскать по карманам в поисках чего‑то ценного. Но ничего найти не удавалось. Сняв с шеи крестик, я решил подарить его. Он был освящён и сделан из золота. Возможно, ей понравится, решил я.
Услышав, что девушка вернулась, я спрятал крестик за спину. Дверь открылась, и на пороге вырос силуэт хозяйки дома. Она заметила, что я пришёл в себя, и радостно заулыбалась:
– Привет! Как ты сегодня, Коля?
Пару секунд я был зачарован улыбкой Юи настолько, что не мог ей сказать ни слова, но затем произнёс, потупившись:
– Привет! О милая Юи, прости меня! Я вчера услышал, что у тебя день рождения, и оказался слишком слаб, чтобы поздравить как следует! Пожалуйста, прости мне мои невзгоды и твои обиды!
Юи засмущалась и слегка покраснела:
