Дочь Лунной богини

И почему это меня так удивило?

Ее щеки покраснели, но она лишь выше задрала подбородок.

– Да кто тебе поверит?

Это стало последней каплей в чашу бурлящего гнева, которая наполнялась последние месяцы.

– Из‑за таких выходок ты выглядишь не лучше, а хуже тех, над кем издеваешься, – прошипела я.

Цзяи отступила на шаг. Она испугалась, что я накинусь на нее? Вот только мне хотелось извинений, признания вины, а не насмешливых улыбок от нее и ее приспешниц.

Но меня лишили даже этого, так как в комнату ворвалась госпожа Мейлин.

– Что ты возишься? Я начала замерзать из‑за ветра!

Ее взгляд скользнул к плащу на полу, а рот раскрылся.

Цзяи опомнилась первой, широко распахнула глаза, изображая невинность, подняла персиковую ткань и расправила ее, чтобы продемонстрировать пятно.

– Юная госпожа, Синъинь пролила на него тушь. Она испугалась и уговаривала меня скрыть это от вас.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Госпожа Мейлин всегда занимала сторону своей любимой служанки. Но в этот раз у меня имелись доказательства своей невиновности.

– Цзяи ошибается. Я этого не делала и нашла плащ уже в таком виде. Юная госпожа может поискать на нас пятна от туши.

Цзяи побледнела и спрятала руки в шелковых складках плаща. Но ее беспокойство оказалось напрасным, так как госпожа Мейлин сощурилась, словно кошка, которую погладили против шерсти. Я ей не нравилась, скорее всего, из‑за небылиц, которые распускали другие служанки.

– Цзяи выше тебя по положению в этом доме. Немедленно извинись перед ней. А затем отправляйся чистить плащ, пока на нем не окажется ни пятнышка.

Она схватила испорченную одежду и бросила в меня. Ткань ударила по щеке и соскользнула вниз, образуя лужицу у моих ног.

У меня пропал дар речи, а внутри все сжалось от несправедливости. Я даже не могла заставить себя пошевелить руками, которые так и висели по бокам. Меня охватило дикое желание швырнуть плащ в госпожу, залить свежей тушью наряд Цзяи, а затем выскочить на улицу… Но на этом мои фантазии заканчивались.

Куда мне идти?

Когда губы госпожи Мейлин сжались в тонкую линию, я опустила голову и выдавила извинения. Потом, схватив плащ, выбежала из комнаты, понимая, что скоро не хватит сил сдерживаться.

Мне хотелось побыть одной, подальше от досужих слуг. Я начала понимать, почему мама предпочитала одиночество в те мгновения, когда ее сердце страдало. Поэтому с ведром и куском мыла я отправилась к протекающей неподалеку реке. Ее скрывали пышные изумрудно‑зеленые заросли бамбука, которые гордо тянулись к небу. Пристроившись на берегу, я принялась тереть плащ, хотя грудь сдавило так, что едва удавалось вздохнуть. Как же я скучала по дому! Клятва, данная матери, душила меня своей абсолютной бесполезностью. Ведь, не обладая магией, я ничем не могу помочь. Так что впереди меня ждало одинокое и мрачное будущее – жизнь в рабстве без надежды на какие‑то изменения. Непрошеная слеза появилась в уголке глаза. Я научилась сдерживать их, моргая и делая глубокие вдохи. Но так как хотела пролиться лишь одна слезинка, я позволила ей скатиться по щеке.

– Почему ты плачешь? – раздался звонкий голос.

Вздрогнув, я резко обернулась и только сейчас увидела молодого человека, который сидел на камне неподалеку, положив локоть на поднятое колено. Как я могла не заметить его пульсирующую в воздухе ауру? Сильную, согревающую и яркую, как солнце в безоблачный день. Темные глаза блестели под широкими бровями, а кожа сияла так, словно лоснилась на солнце. Стянутые в хвост длинные черные волосы ниспадали на синий парчовый халат, перехваченный на талии шелковым поясом. Когда незнакомец спрыгнул с камня и направился ко мне, я разглядела украшенную нефритами кисточку из шелковых нитей, которая спускалась до самых колен. И он так уверенно встретил мой взгляд, что по шее расползся жар.

– Сомневаюсь, что вычистить одежду настолько трудно, – заметил юноша, кивнув на ткань в моих руках.

– Тебе‑то откуда знать? Это намного сложнее, чем кажется, – возразила я. – Но я бы никогда не стала лить слезы из‑за такого. Просто… я скучаю по родным.

Как только слова сорвались с языка, мне захотелось себя ударить. Конечно же, это правда, но что подтолкнуло меня поделиться сокровенным с незнакомым человеком?

– Если ты скучаешь по родным, так возвращайся к ним. Стоило ли уезжать от них? Особенно ради такой работы, как эта? – Юноша пренебрежительно махнул на промокший плащ, а уголки его губ приподнялись.

Он что, издевается? Сегодня я больше не собиралась терпеть такого обращения.

Его высокомерие и пренебрежительность действовали мне на нервы. Да что этот незнакомец знал о моих проблемах? И кто он такой, чтобы меня судить? Я бросила красноречивый взгляд на его одежду.

– Не все так просто. И не всем повезло поступать так, как им заблагорассудится. Да и не хочется принимать советы от того, кто не проработал ни дня в своей жизни.

Его усмешка испарилась.

– Ты ведешь себя довольно дерзко для служанки.

В голосе незнакомца слышалось больше любопытства, чем обиды.

– То, что мне приходится прислуживать другим, не означает, будто у меня нет гордости. И не стоит судить обо мне по тому, какую работу я вынуждена выполнять. – Повернувшись к нему спиной, я принялась тереть плащ еще энергичней. Я и так потратила слишком много времени впустую. А если провожусь дольше, госпожа Мейлин разозлится окончательно и мне придется провести еще одну ночь на коленях на холодной твердой земле.

Ответа не последовало, и я решила, что незнакомцу надоело меня дразнить и он ушел. Но когда обернулась, увидела, что юноша так и сидит на месте.

– Не меня ли ищешь? – рассмеялся он. Не успела я возразить, как незнакомец быстро добавил: – Ты из резиденции Золотого лотоса?

– Как ты узнал? – Я поднялась на ноги, гадая, водит ли он дружбу с госпожой Мейлин.

Незнакомец наклонился вперед и коснулся моей головы сбоку. Отпрянув, я оттолкнула его руку, отчего медная заколка в виде лотоса выпала из волос. Но не успела я даже осознать произошедшее, как незнакомец наклонился и поднял ее с травы. А затем, не говоря ни слова, вытер о рукав и прикрепил обратно к моим волосам. Казалось, юношу совершенно не волновало, что его халат испачкался.

– Спасибо, – обретя дар речи, выдавила я.

Нет, он вряд ли дружил с госпожой Мейлин. Никто из ее приятелей не стал бы помогать служанке.

– Твоя заколка, – объяснил он. – У вас ведь все слуги носят такую?

Я кивнула и, присев, вновь погрузила плащ в ручей. А сама мысленно проклинала упрямую тушь. Да и незнакомец не оправдал моих ожиданий. Он не ушел, а устроился рядом и свесил ноги с края берега.

– Почему ты так несчастна?