Древо Тьмы

«О нет, – мысленно убеждает себя Вивиан, отгоняя страх перед тёмной магией. – Фогель прав. Конечно, как же иначе. Гарднерийцам необходимо узнать всё, научиться управлять всей магией, волшебством всех земель. Потому что гарднерийцы – избранные, путь им указывает слово Древнейшего».

– Показать Совету ещё кое‑что, ваша светлость? – почтительно спрашивает Маврик Гласс.

Фогель отвечает коротким кивком, и Маврик довольно усмехается. Он вынимает другой камень и даёт членам Совета внимательно его рассмотреть. На тёмном овальном камне чернеет другая руна, сложная, многослойная, и её дымные отражения медленно поворачиваются над камнем, будто хлопья густого тумана.

Маврик крепко сжимает камень пальцами одной руки, а другой мгновенно выхватывает из ножен волшебную палочку из красного дерева. Закрыв глаза, он склоняет голову набок и касается кончиком палочки своего плеча, лицо у него при этом суровое, сосредоточенное.

Вивиан едва слышно охает, заметив, как очертания тела юного мага, вибрируя, обращаются в туман. На месте густого облака, в которое превращается Маврик Гласс, материализуется мускулистая фигура воительницы ву трин с кудрявыми чёрными волосами, угловатыми чертами лица и в чёрной военной форме солдата армии народа ной и с кошмарной чёрной птицей на плече.

По комнате прокатывается волна глухого ропота.

– Чары, – заикаясь, бормочет маг Флад. Он не скрывает восхищения новообретёнными заклинаниями. Ведь раньше менять внешность умели только феи, а привилегия открывать порталы всецело принадлежала войскам ву трин.

Глаза Маврика Гласса – тёмные, как у всех воительниц ву трин, – поблёскивают коварством.

– Камни для создания порталов заряжены почти до предела, – говорит Маврик Фогелю. Низкий мужской голос никак не подходит женственной оболочке дочери народа ной. – Сегодня вечером, не откладывая, я нанесу визит в Восточные земли, – с усмешкой сообщает он Совету.

– Икарит ещё не вошёл в полную силу, – поясняет Фогель, пока Маврик, коснувшись плеча кончиком волшебной палочки, возвращает себе привычный облик. – Маг Гласс отправится сквозь портал в сопровождении рунического глаза. Там он отыщет икарита и убьёт его.

Вивиан захлёстывает волна облегчения. Она забывает о страхе перед новыми магическими силами Фогеля, важно одно: всё будет как прежде, как должно.

Да, её родная племянница по глупости спуталась с демоном‑икаритом. С тем самым отвратительным демоном‑икаритом из пророчества.

«Однако не пройдёт и нескольких часов, как Айвен Гуриев будет мёртв», – думает Вивиан, заставляя себя дышать медленно и размеренно. Великое пророчество разлетится под ударом гарднерийской магии, и её мать будет отомщена.

Гарднерийцев теперь ничто не остановит, взволнованно понимает Вивиан. Они смогут открывать порталы, посылать шпионов по воздуху, превращаться в кого захотят – кровавая жатва всё ближе.

Члены Совета согласно кивают, переговариваются тихими довольными голосами – они поняли и приняли силу, которую показал им верховный маг, их глаза сияют новым стремлением к общей цели.

В дверь коротко стучат, и все тут же оборачиваются.

Фогель подаёт знак птице, и она закрывает все глаза, кроме двух, превращаясь в обычного ворона, а тёмные руны растворяются в тумане. Бросив восхищённый взгляд на умную птицу, Вивиан поворачивается к двери.

Входит совсем юный худощавый вестник. Заметно нервничая, он неловко застывает, не сводя глаз с Фогеля. Стражи закрывают двери.

В зале воцаряется тишина.

– Верховный маг, вести с севера, – неуверенно произносит гонец.

– И что же нам сообщают? – невозмутимо спрашивает Фогель.

– Отряд коммандера Сайлуса Бэйна выманил из леса диких фей, ваше сиятельство. – Гонец упрямо сдвигает брови. – Их было восемнадцать. Все дриады.

Вивиан внутренне сжимается, услышав последнее слово, а по комнате проносится встревоженный шёпот.

– Дриады?! – восклицает маг Сноуден.

– Древесные феи? – округлив глаза, уточняет маг‑жрец Алфекс. – Но это невозможно.

– Они же давно вымерли, – резко, будто выплёвывая каждое слово, произносит маг Грир. – Все! До одной! Откуда же взялись эти?

Наконец все взгляды устремляются на Фогеля, в зале воцаряется напряжённое молчание.

– Началось. – Верховный маг произносит это слово внушительным низким голосом, слышным в самых дальних уголках зала. Прикрыв глаза, он бесстрастно нараспев читает по памяти из священной книги, будто жрец, читающий молитву: – «И настанет время, и проснётся в диких пустошах тьма, и придёт на нашу землю. И Дети Древнейшего в сражении с ней обретут силу и славу».

В груди Вивиан нарастает волнение, она гордо расправляет плечи, готовая встретить опасность на праведном пути – Первые Дети встанут против Исчадий Зла.

На груди Фогеля вышита белая птица, за его спиной висит на стене новый флаг Гарднерии – белая птица Древнейшего на чёрном поле.

«Мы – стая Древнейшего», – думает Вивиан, не вытирая выступивших на глазах восторженных слёз.

Открыв глаза, Фогель обращает взгляд на гонца:

– С дриадами покончено?

– Д‑да, ваше сиятельство, – заикается юноша. – Убиты все. Никто не выжил.

По залу проносится вздох облегчения.

– Однако… они пригрозили, ваше сиятельство, – добавляет вестник с неожиданными нотками сомнения в голосе.

Пульс Вивиан от нарастающего волнения учащается, а гонец будто съёживается под тяжёлыми взглядами членов Совета.

– Пригрозили? – не мигая, переспрашивает Фогель.

– Дриады, которых выкурили из леса, – натужно произносит юноша, – разговаривали на всеобщем… и сказали, что мстить за них придут воины.

За столом снова вспыхивает гневный ропот. Маг Сноуден и маг Флад осеняют себя защитным знаком звезды.

– Древесные феи очень опасны, – мрачно роняет маг Флад.

– Священному государству магов они не страшны, – тут же откликается маг Грир.

– В их руках ветви деревьев становятся волшебными палочками, – нахмурившись, качает головой маг Сноуден. – Дриады вбирают магию леса.

– А мы ударим по ним стрелами с железными наконечниками, – усмехается маг Грир. – Слегка усмирим их волшебные силы.

– Что ещё они сказали, маг? – обращается Фогель к гонцу, который, кажется, не замечает бурных обсуждений, вызванных его сообщением. Члены Совета умолкают.

Вестник встревоженно оглядывается – внимание стольких магов его смущает. Юноша смотрит на Фогеля, будто загнанный в угол зверь, и сглатывает подступивший к горлу ком.