Древо Тьмы

– Все, кто мне дорог, все до одного, погибнут, если победят гарднерийцы, – сдавленным от волнения голосом отвечаю я.

Её рука по‑прежнему сжимает меч.

– Эллорен Гарднер, когда ты в своём уме, то ты за нас, на тебя можно положиться. Но вот гарднерийцы… они умеют справляться с врагами, давно научились подчинять кого угодно своей воле.

Что тут ответить? Она права. Перед моим мысленным взором мелькают сломленные икариты и порабощённые виверны и драконы. До чего дойдут гарднерийские маги, если потребуется перетащить на свою сторону или подчинить Чёрную Ведьму? Мы с Ни Вин знаем, что, как только мою магию обнаружат, Фогель меня не помилует.

Силой, которая живёт во мне, я управлять не умею и потому, в сущности, беспомощна.

А ведь именно эта сила, быть может, и исполнит пророчество в самом ужасном виде.

– Оставить тебя в живых слишком рискованно, – утверждает Ни Вин, холодная и спокойная, как безветренная ночь.

– Моя смерть ничего не решит, – стараясь не допустить в голосе дрожи, отвечаю я. – Останутся Маркус Фогель, Фэллон Бэйн и гарднерийские войска. У вас есть икарит, это правда, однако Айвен пока мало что умеет и недостаточно силён, чтобы победить гарднерийцев в одиночку. По крайней мере пока.

Ни Вин молча выдерживает мой взгляд.

– И мы с тобой знаем, что Фогель гораздо сильнее, чем вы все полагали, – выкладываю я ещё один аргумент в попытке сохранить себе жизнь.

Ни Вин стоит в той же позе, не убирая руку с меча.

– Отправляя тебя в Гарднерию… – Она крепко сжимает губы и коротко качает головой. – Мы, возможно, отдаём тебя в руки Фогелю. Признаю, я не уверена, что Чи Нам и моя сестра придумали хороший план.

Мы долго молчим, напряжение становится невыносимым.

– Я понимаю, – наконец прерываю я тишину. – Мне тоже всё это не слишком нравится. Но если моя магия нужна, чтобы победить Фогеля, мне нельзя умирать. – Нагнувшись, я быстро вынимаю из голенища Жезл Легенды, стряхиваю с него грубую мешковину и поднимаю вверх. От Жезла исходит мерцающий свет. – А как же Жи‑Лин? Я Чёрная Ведьма, да, но он… выбрал меня.

Округлившимися от удивления глазами Ни Вин смотрит на белеющий во тьме Жи‑Лин и нервно сглатывает. Я вижу, как дёргается её шея.

Наши взгляды встречаются, а мои магические линии тем временем с крайне неприятным упорством тянутся к зажатому в пальцах Жезлу.

– Оставить меня в живых – рискованно, – признаю я. – И я это понимаю. И всё же с моей смертью, возможно, исчезнут все надежды на победу над Фогелем.

Я жду. Моя жизнь сейчас в буквальном смысле балансирует на лезвии меча Ни Вин. Воительница стоит неподвижно, нахмурившись и упрямо сжимает меч.

Наконец она отпускает рукоять и убирает руку.

Вот теперь можно перевести дух. Ни Вин вынимает из‑за пазухи исчерченный рунами камень, и я с благодарностью его принимаю. Слова на языке ной, которыми зажигают камень во тьме, я выучила наизусть.

– Иди, Эллорен Гарднер. – Ни Вин кивком указывает на туннель за моей спиной. – И будь осторожна. Не позволяй гарднерийцам выяснить, кто ты на самом деле.

Я коротко киваю, и Ни Вин вдруг мрачнеет.

– А если они обо всём узнают и заставят тебя служить им, – тяжело роняя каждое слово, произносит она, – у меня не останется выхода, и я сама приду за тобой.

Придёт, чтобы меня убить. Это яснее ясного.

Я снова молча киваю. Завернув Жезл в лоскут ткани, я прячу его в походном мешке, заталкиваю в небольшую прореху – там волшебную палочку вряд ли станут искать. Забрасываю мешок за спину и в последний раз смотрю Ни Вин в лицо – мы скрепляем сказанное друг другу мрачным взглядом.

И я ухожу во тьму.

По сырым тёмным туннелям я бреду довольно долго, точнее определить не получается, исходящий от камня свет окрашивает всё призрачно‑синим. Мне приходится приложить много сил, чтобы побороть страх замкнутых пространств, тишины и научиться не замечать копошащихся тут и там насекомых.

Выйдя наконец из‑под горы на свет и воздух, я с облегчением подставляю лицо солнечным лучам и спешу вперёд, чтобы поскорее преодолеть следующий отрезок пути. Волшебный светящийся камень я оставляю в туннеле, как и приказала Ни Вин. Руны, окаймляющие выход из пещеры, быстро тают, и гора почти сразу же смыкается за моей спиной.

Несколько часов кряду я иду пешком, то и дело сверяясь с картой, которую дала мне Ни Вин, и наконец оказываюсь на конской ярмарке в бывшей Северо‑Восточной Кельтании. А ведь я была именно здесь с Айвеном и Андрасом! Остановившись передохнуть под раскидистым деревом, я внимательно оглядываю открывшийся пейзаж: как всё изменилось! Некогда весёлой ярмарки больше нет. Лошади мне попадаются на глаза только гарднерийские, военные, повсюду трепещут чёрные флаги с белыми птицами. За лошадьми присматривают тощие пожилые кельты, а вот молодых и весёлых парней‑кельтов, которых раньше на любом рынке в Кельтании было предостаточно, не видно ни одного.

К забору прислонились двое гарднерийских солдат, военная форма на них новая, щеголеватая. Они явно подшучивают над пожилым кельтом, который с печальной гримасой подаёт им что‑то в кожаной сумке. Когда кельт отходит, один из солдат, воровато оглядевшись, вынимает из той самой сумки зелёную бутылку и торопливо переливает содержимое в фляги для воды, висящие на шее у военных.

«Алкоголь! Да ведь он под запретом по приказу Совета магов!»

Собравшись с духом и не обращая внимания на колотящееся сердце, я направляюсь к гарднерийцам.

Что ж, я выбрала дорогу, свернуть с которой в ближайшее время не удастся. И вот я выхожу из‑за деревьев – в безупречном гарднерийском платье, копия моей могущественной бабушки. Челюсти у солдат отвисают одновременно.

Бросив острый взгляд на фляги в их руках, я многозначительно смотрю им в глаза.

– Отведите меня к коммандеру Лукасу Грею, – приказываю я. – Я Эллорен Гарднер. Его наречённая супруга.

Спустя всего несколько минут я уже в карете, прекраснее, чем та, в какой путешествовала тётушка Вивиан, и к тому же в сопровождении четырёх магов пятого уровня. Всё так непривычно… Карета катится ровно, как будто на дороге нет ни единого камня.

Вскоре лес расступается, и мы выезжаем на главный перекрёсток Кельтании. Вот здесь я едва сдерживаю возгласы изумления.

Широкие дороги запружены, проехать невозможно, кельты идут плотным потоком, и все в одном направлении – на северо‑восток.

«Беженцы, это же всё беженцы», – с ужасом понимаю я. Люди стремятся покинуть Кельтанию, которая совсем недавно стала провинцией Гарднерии.

Моя карета быстро преодолевает расстояние до развилки.

– Дорогу! Прочь! – звучат резкие приказы сопровождающих меня магов, и толпа перед нами расступается. Мы почти не снижая скорости катим против потока людей, на юго‑запад.