Души

В какой‑то момент мне показалось, что Колов сейчас назовёт «Новые грани». Тогда бы оба преступления получили свежие вопросы. Я уже даже представил дикие мотивы похищений и самоубийств детей. Повеяло сатанизмом и чем‑то ещё более безумным. Но надежда не оправдалась. Пришлось пометить очередное название в блокноте памяти.

– Хорошо. С этим наконец разобрались. Но это ещё не всё. Я хочу спросить про так называемую «звезду», которую искал ваш помощник Варлиоз со товарищи. Вы можете пояснить, что это такое?

– Я прежде разъясню другое. Назвав сестру мою секретарём, вы так же точно унижаете и братьев. Оставьте хамство, это ни к чему, и не пристало вам грубить гаданьем. Мы все семья, на этом точка.

– Своим мешкам это скажите. Пусть порадуются.

– Их воля к нам прийти по зову душ открытых. Свободны все уйти, дверей здесь нет закрытых. Но держит их не власть, не принужденье силой, а лишь любовь и страсть к сиянию кумиров.

– Душ открытых? Скажите уж по простому: запудрили людям мозги, а они и рады.

– О, нет! И здесь вы вновь не правы. Искусства свет их опьянил. Меж строк поэм, в дрожанье струн гитарных, по клавишам, в мазках картин. На сценах театральных, на экранах, живём мы лишь для них, и кровь – то главная награда, которой зритель счастье оплатил.

– Как угодно, – мне порядком надоели эти препирательства.

– Что до звезды, то это всё затея братьев. И правда, носим мы у сердца знак. В нём память наша о великом даре. А то, что жжётся – это лишь пустяк.

Я хотел вырваться из плена дикого словоблудия Колова. Раны ныли с новой силой, и голова шумела, как дом советов. Гул в ушах стоял невыносимый. Я только и мечтал, что отослать вампира ко всем чертям и вывалиться через окно под лучи утреннего солнца.

Колов почувствовал мою усталость и победно улыбнулся. Спросил, не скрывая торжества:

– Может, вы присесть хотите?

– Спасибо, я пешком постою.

– А что, для этого есть необходимость?

Я ему тоже, как видно, надоел. Колов сел в кресло и развернулся боком.

– Мне всё же интересно. Зачем вы носите эти звёзды. Слабо верится в простой символизм, – спросил я.

– О! Символизм простым и не бывает. Но есть у смысла глубина. Животные, что хуже диких тварей. Проклятье ведьмы, есть молва. Их оборотнями называют, но от людей в них ни следа. Живую плоть от гнева искажает, и блекнет разума последняя искра.

– Я знаю, кто такие оборотни. Не стоит описывать.

– Осведомлённость ваша поражает. Они не любят лишних глаз. И в бешенство лишь в полнолуние впадают, чтоб утолить звериный раж.

– В бешенство они не впадают. Это преувеличение. А вот волками оборачиваются по собственному желанию, когда угодно. Мы продолжим вспоминать энциклопедию? Зачем нужна звезда?

– Вы слишком их с разумными сравняли. И ваша версия мне не близка. Но будет так. Оставим этих тварей. Звезда нужна, она – броня. К вампиру прикоснуться волк не сможет, покуда хлад серебряный на теле ощутим. Подобно псам, они всё чуют лучше, и смрад для них металла нестерпим.

– И что, правда действует? – усомнился я.

– Мы часто проверяли в деле талисман. И сбоев не было ни разу.

– Всё. Больше вопросов не имею.

– Я рад безмерно вести этой.

– Соглашусь. Я тоже устал от нашего разговора.

– И хамство на прощание в ответ…

Я развернулся. Хотел проверить, сработает ли рефлекс убийцы. Но Колов и не подумал нападать. А я не нашёл повода его пристрелить.

Стоило дотронуться до ручки, как дверь распахнулась и едва не влетела мне в лоб. В кабинет вбежала Иованна. Мне показалось, что она стала ещё бледнее, а в глазах застыл ужас.

– Там les loups! Их целая стая.

Голос дрожал.

– Как это понимать?

Колов вскочил на ноги и выглянул в окно. Я не справился с любопытством и тоже подошёл. Перед воротами стояло шесть фургонов, из которых вываливалась целая толпа. Оборотни, ещё в человеческом обличии, не скрываясь, махали автоматами, что‑то орали, указывали, кому и куда идти.

От такой наглости возмутился даже я. Средь бела дня в центре города устроить набег. Как их до сих пор не расстреляли ребята из службы безопасности? Тут через квартал стены резиденции президента.

– Теперь вы видите, что это только звери? – спросил с надменной улыбкой Колов.

– Скажите, если у них серебряные пули, ваши талисманы спасут?

– Какую чушь вы несёте! Как бы им серебром магазины зарядить?

– Попросили кого‑нибудь. Чтобы стрелять их же нюхать не надо.

– Иованна, дорогая, вели вооружаться. Сегодня нам уж не придётся спать.

Дробью отбивая лёгкие шаги, Иованна выбежала прочь. Вместо неё у порога остановились два пальца.

– А нам что делать?

– Вызывайте СОБР. Что же ещё? – пожал я плечами.

И Колов вспыхнул от возмущения:

– Вы разве не велите им дворец наш защищать?

– С чего бы?

– Ну как же! Это преступление! Ведь к нам пришли с войной, – Колов потянулся ко мне, хотел схватить за грудки, но опомнился.

– Да, преступление. Но это не входит в наши полномочия. Нет лицензии на их зачистку. А ваши ссоры пусть спецназ остужает. Не впутывайте сюда охотников.

– Тот СОБР нам ещё дождаться надо. Или награда вам нужна? Ну так скажите, что вам мило. За всё я отплачу сполна.

– Мне послышалось, или вы взятку предложили?

Совсем не кстати зазвонил телефон. Такое я позволял себе редко, но сейчас решил подержать Вику в режиме ожидания.

– Не взятка это! Просто скромный бонус. Старания ведь надо поощрять.

– Вы, наверное, не знакомы с уголовным кодексом? За эти слова может светить от двух до пяти лет общего режима и штраф вдогонку.

– Идите вон! – упырь не сдержался. Голос вибрировал от негодования.

Он мог ещё много чего наговорить, стоило только поддеть. Но мне хватило и этого.

Я вышел в приёмную и набрал оператора.