Две дамы и галечный пляж
– Нет, я не желаю знать, что тут случилось! Меня не было всего‑то меньше суток, и уже какой‑то беспорядок! Что? – тут великая певица замолчала и заговорила совершенно нормальным голосом. – Кастелло мёртв? Святая Бригита, что произошло? – тихий мужской голос, по‑видимому, попросил госпожу Мингард о чем‑то, потому что она опять включила примадонну. – Я не желаю, чтобы меня допрашивали! Ну, хорошо, согласна ответить на несколько вопросов, но… Но я хочу, чтобы при этом кто‑нибудь присутствовал. Нет, моя камеристка не годится, она будет считать мой пульс и держать наготове нюхательные соли. Вы попросите соседку? Ну, я не уверена… Ах, леди Конвей? Что же вы сразу не сказали! Дорогая моя, где вы? Неужели эти чудовища держат вас взаперти?
В коридоре раздался стук каблуков, и дамы отскочили от раскрытого окна, возле которого в упоении подслушивали.
– Мы встречались пару раз на раутах, и я уверена, что она меня не помнит! – успела шепнуть Полине леди Камилла.
Певица вошла в гостиную, словно на сцену, ожидая аплодисментов. За её правым плечом семенила хорошенькая брюнетка с пикантной родинкой над верхней губой. В хвосте этой небольшой процессии шёл суб‑лейтенант.
Соня Мингард распахнула объятия, безошибочно выбрав, кто из двух женщин является леди Конвей.
– Как я рада, что вы здесь!
Полина смотрела во все глаза и удивлялась: всё, что она себе напредставляла, было неверно! Соня была хрупкой блондинкой, её огромные голубые глаза смотрели на мир так наивно, словно принадлежали пятилетней девочке из какого‑нибудь крохотного городка во Фландрии, а голос… голос звучал, как музыка.
– Представляете, леди Конвей, эти ужасные стражники сообщили. что мой секретарь умер. И теперь хотят меня допрашивать!
– Опрашивать, госпожа Мингард. Всего лишь несколько вопросов, и всё, – попытался защититься суб‑лейтенант, но ураган по имени Соня снёс его легким движением брови.
– Прошу вас, дорогая, побудьте со мной во время допроса! – певица умоляюще сложила руки.
– Разумеется, я и моя подруга мисс Майнд поприсутствуем. Если господин суб‑лейтенант не будет возражать, Камилла погладила Соню по руке.
Та встрепенулась:
– Мисс Майнд? О, простите меня, я так переволновалась, что ничего вокруг не вижу. Вы ведь не сердитесь?
Полина молча покачала головой. Пожалуй, Сони Мингард для неё было многовато.
Зато встрепенулся Костас Стоматули:
– Позвольте, но в протоколе вы названы другой фамилией! – он взмахнул папкой с парой сиротливых листочков. – Вот, госпожа Аполлинария Разумова!
– Ну да, конечно. Мисс Майнд – это просто шутливое дружеское прозвище, перевод моей фамилии с русского на бритвальдский. И, если вы не возражаете, мы с леди Конвей готовы присутствовать при вашей беседе со свидетельницей.
Суб‑лейтенант вздохнул и, вытащив из кармана белоснежный платок, вытер лоб. Кажется, ему тоже было слишком много…
Примерно через двадцать минут всё устаканилось: дамы расселись в креслах, камеристка встала за спиной певицы с пузырьком нюхательных солей наперевес, Костас устроился на жёстком стуле и попросил:
– Госпожа Мингард, для начала, расскажите, пожалуйста, о вашем секретаре. Откуда он, как давно у вас работает, и вообще – что за человек?
– Микеле… – Соня задумалась и на миг перестала выглядеть примадонной. – Он был хорошим человеком, – сказала она твёрдо. – Вот просто хорошим, и всё.
Тут суб‑лейтенант открыл было рот, чтобы задать вопрос, но леди Камилла приложила палец к губам и покачала головой. Соня же продолжала, не заметив этой маленькой пантомимы:
– Он работал у меня с марта этого года, получается… чуть больше четырёх месяцев. Я пела в Лютеции, и моя тогдашняя секретарша, мадемуазель Бувье, вышла замуж. Так внезапно! Но я рада за неё, правда! Ну вот, через неделю контракт с Опера Гарнье закончился, секретаря я найти не успела, нужно было переезжать в Медиоланум, потому что в «Ла Скала» с третьего марта начинались представления «Нормы».
– И вы должны были петь заглавную партию? – осмелился спросить суб‑лейтенант.
– Разумеется! А кто ж ещё?
– Прошу вас, продолжайте.
– Да, собственно, уже почти всё. В Медиоланум я отправилась поездом, «Ориент Экспресс», конечно. В поезде за ужином мы и познакомились с Микеле Кастелло.
– И вы вот так сразу наняли его в качестве секретаря? – удивился Костас Стоматули.
– Ну, конечно, не сразу! Мы познакомились за ужином, как я уже сказала, потом выпили в баре. Меня, разумеется, узнали и попросили спеть, – госпожа Мингард улыбнулась. – Я исполнила кусочек из арии Турандот, ну вы знаете, вот этой…
И она легко напела:
In questa reggia, or son millʼanni e mille…[1]
Голос звучал, словно ледяной колокольчик. Как‑то сразу, по одной пропетой фразе, понятно стало, что принцесса холодная и недобрая, и что влюблённому в ней Калафу придётся нелегко. «Она и в самом деле великая певица и актриса», – пронеслось в голове у Полины.
Соня же продолжала:
– И представьте себе, стоило мне допеть – и прилетает магвестник. От суперинтенданта венецианского «Ла Фениче», приглашение принять участие в большом концерте пятого октября. А я совершенно не помню своё расписание! Ну, невозможно же держать в голове все эти даты, города, театры, – и певица скорчила гримаску. – Вот, я пожаловалась Микеле, и он предложил, что возьмёт на себя эту скучную бумажную работу. Я ведь не могу сама покупать билеты или заказывать себе номера в отелях? Или проверять, всё ли администрация театра подготовила к моим выступлениям… Это работа секретаря.
– И вы с этим предложением согласились?
– Да нет же! – красавица умеренно рассердилась. – Я же сказала, что согласилась вовсе не сразу! Всю ночь я думала, а вот утром сказала, – тут она забавно нахмурила брови. – Господин Кастелло, сказала я, давайте попробуем! Я готова платить вам столько же, сколько получала Каролина Бувье, но с условием! Да‑да, очень важным условием, что вы покинете меня не раньше, чем найдёте себе замену. И конечно, он согласился. Ох, но ведь условие не выполнено! Микеле умер, и я снова осталась без секретаря!
Голубые глаза наполнились слезами, и камеристка поспешила аккуратно промокнуть матово‑бледную гладкую щёку.
[1] В этом самом дворце, много тысяч лет назад… – ария принцессы Турандот из одноименной оперы Пуччини.
