Экзотеррика. Квантовый скачок

Он протянул руку. И Дианая без колебаний протянула ему свою.

 

* * *

 

Планету‑бублик они обследовали вместе, хотя так и не нашли следов цивилизации. Прошло больше шестидесяти миллионов лет с момента древней войны, и никакие конструкции рептилоидов Глаза Гефеста, за редким исключением в виде бункера для выживания, не уцелели.

Чтобы не сожалеть о последствиях своей нерасторопности, Копун скинул спутнице все материалы о нынешнем положении мыслящего космоса, после чего занялся её обучением человеческому поведению и нюансам таких человеческих переживаний, как юмор и радость от общения. Загрузка памяти моллюскора прошла успешно, и уже к концу намеченного срока – процесс «учёбы» длился не больше минуты – Дианая вела себя если и не как аналог, то почти как настоящая землянка. Интеллект моллюскора позволял ему исполнять намного более сложные задачи, нежели внушённые ему как простому боевому роботу создателями и направленные на разрушение.

Было интересно наблюдать, как меняется поведение Дианаи после всех уроков. Моллюскор спрятал своё главное тело под пузырём невидимости, точно так же как Копун своё, и они с «землянкой» прогуливались по красивым местам планеты‑кольца как влюблённая парочка. Хотя ни Вестник, ни робот, наверно, не в полной мере осознавали себя существами с природной эмоциональной сферой. Но, как ни странно, даже моллюскора тянуло быть рядом с попутчиком, о чём сам Копун подумывал с усмешкой. Зная человеческую историю, себя он ни мачо, ни красавцем, ни интеллектуалом не считал. Не из скромности – таким его создавали.

Так как моллюскор ничего не знал о реальном противостоянии нынешних «разумов», пришлось давать ему информацию не только о прошедшей миллионы лет назад войне, не оставившей победителей, но и о прошлых и современных средствах уничтожения противника, в том числе и о джиннах, боевых роботах цивилизации разумных насекомых – инсектов, также сошедших с арены конкуренции. Джиннов осталось немного, и часть из них находилась в тюрьме вне галактики Млечный Путь, которую Копун лично закрыл «абсолютным зеркалом», непроницаемым для любых материальных объектов. Однако не все создания этого класса – «ангелы смерти», по словам землянина Дарислава, – были уничтожены или заточены в тюрьме. Драка моллюскора с одним из джиннов убедительно показала их живучесть и следование вбитым в их мозги программам ликвидации всего живого.

– Где вы с ним пересеклись? – спросил Копун, когда они в формате земных вечерних посиделок в кафе наслаждались вином – это было шампанское «Новый свет», которое любила Диана‑первая. Кафе, естественно, было создано Копуном в недрах своего основного тела, висевшего над планетой‑кольцом, и пейзаж под Вестником ничем не напоминал послевоенный хаос. Природа планеты залечила раны и стёрла со своего лица следы войны, поэтому вид на леса, поля и океан, довольно сильно отличимые от лесов и полей земного континента Евразия, был великолепен.

– Я очнулась от щекотки, – со вполне человеческой усмешкой ответила Дианая, одетая в самое настоящее платье; Копун перекачал моллюскору параметры современной женской моды Земли, и проснувшееся в роботе женское начало заставило его просмотреть примеры одежды разных представителей земного социума. Избрала же Диана‑2 удобное и красивое одеяние славянских народов. Хотя иногда ради эксперимента моллюскор создавал своему посланцу супергламурные наряды, веселящие Вестника.

– От чего? – удивился он. – От щекотки?

– Меня пытались разбудить какие‑то несимпатичные организмы, – продолжала с улыбкой Дианая. – Похожи на гигантских крокодилов с твоей любимой Земли.

– Посланцы Властителей Ланиакеи, – сообразил Копун. – Эти нехорошие парни пытаются воплотить в жизнь свой гнусный замысел «зачистки» космоса, то есть по сути – ликвидации всех форм жизни во Вселенной, и для этого не только объединили весь «демократический союз» цивилизаций Ланиакеи, живущий по своим уродским «ценностям», но и собирают уцелевших от прошлой войны роботов.

– Ты говорил.

– Извини, эта тема весьма беспокоит моих друзей, на кону жизнь всей их расы, а чтобы противостоять Властителям, нужно создавать контрсистему такого же масштаба. В одиночку землянам не справиться.

– Разве к ним не присоединятся разумы их галактики, раз им тоже грозит гибель?

– В том‑то и дело, что ядране, жители ядра Млечного Пути, практически все негуманы, не желают контактировать с землянами. Дарислав называет ядран «пятой колонной».

– Почему пятой?

– По аналогии с их земной историей. В России до конца прошлого века существовала либеральная мразь, подпитываемая врагами государства, которая мешала ему развиваться и предавала народ на всех уровнях.

– А сейчас?

– Времена изменились, но земной социум до сих пор болен и ещё не изжил недостатки избранного цивилизацией капиталистического пути развития, меряя всё деньгами. Их псевдомораль так и продолжает держаться на парадигме «ничего личного, только бизнес», позволяющей богатым грабить бедных. Впрочем, не буду тебя грузить, это не наши проблемы, я просто повторяю мнения моих друзей, хотя и сочувствую им. Они настоящие люди.

– Странно слышать такие оценки от… – Дианая пошевелила пальцами, выбирая выражение, – от искусственно созданного организма.

Копун рассмеялся:

– Сам иногда удивляюсь, зачем моим создателям вздумалось впихнуть в меня базу эмоциональных состояний, присущую биохимическим организмам. Я ведь на самом деле композиция силовых полей, хотя и могу манипулировать веществом.

– Разве они использовали не биохимический генезис? Как и мои творцы?

– Мы с тобой редкие изделия, – снова засмеялся Копун. – Большинство цивилизаций во Вселенной мало того, что негуманоиды, так ещё и не имеют даже подобия психологии. Все они существа чистого интеллекта, изначально разумные машины с очень высокой скоростью обработки информации.

– Я тоже машина.

– Но с очень приятным наполнением!

Дианая посмотрела на собеседника с прищуром, и Копун опять не выдержал, рассмеялся, накрывая ладошку псевдоженщины своей; у него было тепло на душе.

– Честное слово, я так думаю.

Улыбнулась и она, глянув на руку собеседника, изобразила смущение, но ладошку не отдёрнула.

Впрочем, Копуну и в самом деле хотелось верить в реальность человеческого движения в довольно простой психологике моллюскора, потому что в этом случае жить становилось намного интереснее.

Он снял руку.

– Отдохнула?

На лбу Дианы‑2 образовалась морщинка.

– Ты же знаешь, что отдых мне не нужен…