Феникс пяти стихий

Маленькие стопы майри порхали в воздухе при движении; живот с сильным прессом, могучая грудь, мощные руки – на Земле его назвали бы идеалом мужской красоты. Наталья восхищённо вздохнула.

Больше всего запомнилось лицо – волевое, жёсткое, но хранящее внутреннюю красоту. Глаза эльфа серебристыми зрачками взирали вниз. В них читались и доброта, и злоба. Но речь его контрастировала с внешним видом, полная резких слов и язвительных выпадов:

– Что морщишься, святоша? Отворачиваешься, презрительно кривишь губы? Не хочешь слушать предателя? Придётся. Сам попросил меня об исповеди. Место, может, не совсем для неё подходящее – слышишь, отовсюду раздается вой волколаков, неистово ненавидящих ночную луну. Но мне‑то что до этого? Я их не боюсь. Страх лишь в тебе. Думаешь, я уселся на ветку Маэри, чтобы богохульствовать и поносить нашу расу? Для тебя древо – святыня, понимаю. Но я могу свободно сидеть на нём лишь потому, что оно само позволило. Да‑да, не удивляйся. Тебе такое вряд ли когда‑нибудь разрешат. Ведь ты скоро убьёшь меня.

Нет, сопротивляться я не буду. Убивай, тебе так велели. Я знаю, что после смерти меня ждёт нечто большее, чем путешествие по ветвям древа Маэри. Зачем мне череда бесконечных рождений в иных мирах, для чего помогать распространению нашей ложной религии? Я лучше буду вечным воином и остановлю захватническую поступь расы майри.

Но я знаю, о чём ты думаешь, Серебряный Ясень. Мнится тебе, что майри по имени Чёрный Тополь – предатель и богохульник, недостойный жизни. Поэтому и убьёшь. Но сначала выслушаешь всё, что я тебе расскажу.

Я поведаю тебе истину. Внимай мне, раз захотел исповеди предателя.

Шесть светил тому назад я, как и ты, мечтал пожертвовать жизнью, чтобы нести истину нашей религии, восхваляющей Единого, в иные миры – листья на ветвях древа Маэри. Однажды Арген, старейшина храма, где я вырос, дал задание. С ним я мог бы справиться только ценой собственной жизни.

Я радовался, как ребёнок, и с нетерпением ждал блаженного погружения в священное древо Маэри. Мне предстояло отправиться в самую глубь Мрачного леса и разрушить алтарь Тьмы. Всякий, поднявший руку на главный артефакт тёмных владык, погибал страшной смертью. Это случилось бы и со мной: паломников просто посылают на убой, в жертву – да‑да, не удивляйся, так майри платят Тьме за её помощь.

Мой храм очень далеко от этого леса. Одна лишь дорога к нему заняла три светила жизни.

Рассказчик на мгновение остановил видение и пояснил, что светилом эльфы называют месяц. Затем он махнул рукой, и Чёрный Тополь продолжил:

– Все майри давали мне приют в пути и благословляли собрата. Почему выбор Аргена пал именно на меня, я узнал позже, а тогда все удивлялись, отчего им не досталась моя судьба. Встречные майри считали меня везунчиком, не знали, что подобная судьба – страшное проклятие.

Конечно, когда я впервые вступил под сень деревьев Мрачного леса, на меня накатили волны ужаса. Все деревья здесь мертвы, кроме священного Маэри. Их безжизненность давит на сознание. Оно упорно доказывает, что не бывает мёртвых деревьев с чёрными листьями. Но потом поневоле свыкаешься с этой мыслью.

Намного страшнее стало, когда я провёл первую ночь в лесу. Постоянный вой волколаков – мелочи по сравнению с тем, что деревья вдруг вышли из земли и зашагали вокруг меня на корнях. Ты скажешь, что мёртвое не может двигаться? Ещё как может, ведь оно подвластно самой Тьме и некромантии, совершённой твоим отцом. Я думал, что деревья схватят меня огромными чёрными ветвями или растопчут, словно жалкую муху. Но нечто остановило их. Позже я понял, в чём дело. Но тогда я не спал всю ночь.

Чем дальше шёл по Мрачному лесу, тем больше испытаний меня ждало. Я сражался с шипоголовыми – теми, в кого превратились люди, – израненным уползал от огромных комаров, что вволю попили моей кровушки, пока не добрался до укрытия.

Так миновало ещё одно светило, полное страхов и битв с обитателями леса. Мутанты бросали в меня смертоносными бумерангами – едва уклонялся и гадал: что позволило мне выжить? Я не раз отбивался от гигантских жуков и жутких неописуемых монстров с мощными жвалами. Верный магический посох не раз выручал из беды.

Однажды я увидел впереди искристое мерцание – светилось в вечерних сумерках священное древо Маэри. Трепет благоговения перед ним заставил меня склониться до земли. Единственное живое дерево в Мрачном лесу ответило тёплым сиянием и согрело холодной ночью. Я уснул, прислонившись к святыне.

На следующий день я добрался до цели – алтарь Тьмы встал предо мной чернильной громадой. Я задумался над вопросом – как его уничтожить? Попробовал с помощью посоха вызвать дрожь земли, чтобы расшатать алтарь. Ничего сначала не произошло, а потом земля действительно дрогнула. Но не под алтарём, а подо мной. Я провалился вниз, а сверху наползало тёмное нечто – бесформенное и безжизненное. Клочьями мрака оно пронзило тело, но не оставило ран.

С трудом поднялся, огляделся. Вокруг – мрачное подземелье, почти ничего не видно. Мрак наверху закрыл солнечный свет. Я побежал наугад, рискуя оступиться и сломать ноги.

Тьма окружала повсюду – и спереди, и сзади в виде настигавшего меня мрачного нечто. Я бежал неведомо сколько времени, пока не врезался в стену. Падение адской болью пронзило меня, но ещё более страшная пытка началась, когда соприкоснулся с Тьмой. Всё тело вопило от боли, душа рвалась наружу, чтобы освободиться из её цепких лап, но биение в невидимой паутине бесполезно – зря потратил силы.

Боль всё усиливалась, но Тьма, словно издеваясь, не давала мне умереть. Так продолжалось день, другой, третий… Ни голода, ни жажды я не чувствовал – всё тело пронизало беспрерывное мучение, но я не погибал.

А потом Тьма меня отпустила. Пытка закончилась. Внутри меня раздался её вкрадчивый голос:

– Ты изменён. Теперь ты мой, значит, вступишь в борьбу. Над нами – Мрачный лес, но его сделали таким вы, жалкие майри. Ваши святоши возвели алтарь в мою честь, как искупление за услугу – иссушить всю живую силу в лесу, отдать её древу Маэри, чтобы открыть вам дорогу в иные миры после смерти. Вы пожелали захватить их. Но мне надоело принимать жертвы от вашей расы, а ещё – управлять мутировавшими людьми и теми жуткими тварями, что ты встречал на пути. Майри больше не станут захватывать миры и нести в них свою религию – ибо порабощение есть мой удел, а не ваш. Отныне ты боец Тьмы, и вступишь в бой с бывшими соплеменниками.

Тьма исчезла. Я оказался один в мрачном подземелье, и злое осознание правды снизошло на меня. Мы, майри, попросили Тьму создать Мрачный лес, уничтожить живые деревья ради доступа к Маэри. Взамен святоши поклялись отдавать ей жертвы, и тогда старейшины храма избирали тех, кто им неугоден, и отправляли «уничтожить алтарь». Любого «счастливчика» ждал нелёгкий путь, но он всё равно доходил до конца, поскольку этого хотела сама Тьма.

Но главное – то, для чего нам понадобилось священное древо Маэри. Нет, не просто для возрождения в иных мирах после смерти, а для их захвата. Мы несли веру людям – и поработили их, а потом превратили в жутких шипоголовых мутантов. Теперь эльфы пожелали сотворить то же самое в иных мирах.

Осознав всё это, я наощупь выбрался из подземелья и направился к древу Маэри. Я добрался до святыни и поклялся защищать листья древа – иные миры – от посягательства майри.

Я начал с уничтожения ближайших храмов. Следующие два светила я посвятил борьбе и стал для вас исчадием Тьмы, предателем, уничтожающим собственную расу – но я боролся и буду дальше сражаться за правое дело.