Горчаков. Коммандер
Когда потолок надломился в середине и устремился вниз, мне осталось лишь вытянуть руки и собрать остатки Дара. Перекрытие с хрустом зависло над партами буквально в полуметре от вопящих детей.
– Держи! Я быстро!
Фигурка в летной форме выскочила у меня из‑за спины – и тут же бросилась к рыдающим девчонкам в дальнем углу класса. Схватила обеих разом и припустила обратно – молча. Тащила силой, не обращая внимания на вопли и летевшие сверху здоровенные куски штукатурки. Судя по звукам, буквально вышвырнула бедняжек в коридор – и вернулась за другими, разогнавшись магией до такой степени, что я видел перед собой уже не человека, а расплывшийся темный силуэт.
Туда‑обратно. Еще двое… и еще.
А мне оставалось только держать… Потолок казался немыслимо тяжелым – будто я не использовал родовой Дар, а подпирал его собственными плечами, как Атлант из древних мифов – небесный свод. Громадный вес норовил вдавить в пол до колена, сгибал хрупкое тело и выворачивал суставы, грозясь заодно и переломить позвоночник.
Что‑то лопнуло внутри – словно порвалась перетянутая струна, в носу захлюпало, и губы тут же залило горячим и соленым. Я почувствовал во рту привкус железа, но уже не смог даже увидеть собственную кровь, заливающую ботинки, – настолько потемнело в глазах. Резерв закончился, сгорев за считаные мгновения, которых девчонке из красного аэроплана все‑таки не хватило. Магия ушла, Дар схлопнулся в крохотную искорку, и никакой возможности удерживать чертов потолок уже не осталось.
А я все равно держал.
Глава 7
– Знаешь, почему мы носим эти знаки на одежде?
– Черные черепа? Они… они страшные.
– Может быть. Это особый знак. Его использовали…
– Давно? Еще до войны?
Сон вцепился крепко. Так, что в какой‑то момент даже показалось – не вырвусь. Завязну в густой черной патоке чужого забытого мироздания и останусь навсегда. Прямо здесь, в выжженном целую вечность назад мертвом городе под хищным желтым небом. Раз за разом переживая этот разговор, грохочущие сталью шаги внизу, стрельбу.
И собственную смерть.
Вот только у кого‑то явно еще оставались на меня какие‑то планы. Достаточно масштабные, чтобы позволить бестолковому наследнику княжеского рода подрыгаться еще хоть немного: ввязываться в сомнительные авантюры, рисковать головой, спасать кого‑то и творить очередные благородные и не очень глупости… В общем, быть самим собой.
Пробуждение далось не без усилий: даже открыть глаза оказалось не так уж просто. И на мгновение даже показалось, что я все еще сплю. В той же самой заброшенной комнате с осколками стекла на полу, почему‑то переместившись от выбитого давным‑давно окна на диван.
Только теперь над головой было не небо цвета горячего песка, а потолок. Чуть подкоптившийся от висящего в воздухе дыма, с кое‑где потрескавшейся штукатуркой – в общем, самый что ни на есть обычный. Да и комната изменилась: чуть уменьшилась в размерах, зато изрядно посвежела и наполнилась предметами, которых я тут ни разу не видел раньше. Шкафы с книгами, плакаты, цветы в горшках… имелся даже глобус на столе.
Похоже, мы так и остались в школе – точнее, в уцелевшей ее части. Не то в комнате для учителей, не то еще черт знает где. Куда меня, судя по всему, притащили бездыханной тушкой, чтобы пристроить на диван…
Зачем?
Девчонка‑авиаторша сидела всего в нескольких шагах. Откинулась на спинку стула и в такой вот расслабленной позе задумчиво изучала что‑то в руках. Похоже, паспорт, который из моего кармана перекочевал к ней. Вместе с бумажником, запасным магазином «кольта», липовыми документами от не менее липового дядюшки из предместий Реймса и «глушилкой».
Все мое имущество было разложено на столе – аккуратно в ряд, с поистине немецкой педантичностью.
– Бомон, Жосслен Марсель… – задумчиво прочитала девчонка и перевернула страничку. – Подданный его величества императора Жозефа Бонапарта… И не притворяйся – я вижу, что ты уже очнулся.
Я промолчал. Изображать из себя труп было, пожалуй, уже поздновато – но едва ли кто‑то мог заставить меня говорить. Вместо этого я принялся рассматривать девчонку – во время драки заниматься этим было как‑то несподручно, да и потом, когда все вокруг начало разваливаться…
Совсем молоденькая – на год или на два старше меня, вряд ли больше. Даже с трудом верилось, что такая способна управиться с аэропланом, а потом еще и едва не намять мне бока. Впрочем, ростом девчонка не так уж сильно уступала мне, а под ее одеждой наверняка скрывалось тренированное тело. Пусть легкое и изящное – зато отлично сложенное. Летная форма только усиливала впечатление какой‑то особенной строгой силы.
Да и лицо было под стать – светлые волосы, голубые глаза и безупречный профиль, будто высеченный из белого мрамора… или сошедший с каких‑нибудь старинных гравюр. Совершенная ледяная красота, которая не столько притягивала взгляд, сколько казалась опасной… особенно если вспомнить, как ловко девчонка орудовала кулаками или штурвалом красного аэроплана.
На ум тут же приходило всего одно слово – валькирия. Дева‑воительница из скандинавских легенд. Даже крылья имелись – хоть и остались валяться по частям по всему двору и на чердаке. Я почему‑то без труда представил ее в кольчуге, блестящем стальном шлеме, со щитом, мечом на поясе… Впрочем, форма шла девчонке ничуть не меньше.
Она повесила летную куртку на спинку стула и осталась в одной рубашке со знаками отличия на вороте. Без левого рукава… который, похоже, переместился мне на голову – чем‑то ее явно перевязали. Я осторожно поднял руку и пощупал замотанный тканью лоб. Внутри все еще гудело набатом, хотя череп, похоже, уцелел.
Уже неплохо.
– Скоро пройдет… Кстати – это, кажется, твое. – Девчонка лучезарно улыбнулась, взяла со стола «глушилку» и бросила мне. – Если пообещаешь хорошо себя вести – получишь обратно пистолет.
Я еще толком не очухался, однако продолговатый цилиндрик поймать все‑таки успел – и тут же покрутил его пальцами. Странно, но никакого обмана не было – мне действительно зачем‑то вернули лучшее средство против Одаренного. Магия вернулась – и, похоже, уже давно, раз уж успела кое‑как подлатать ссадины, хотя половина резерва до сих пор уходила на то, чтобы снова не потерять сознание.
– Не собираюсь ничего обещать. – Я засунул «глушилку» куда‑то под бок. – И уж поверьте: если я решу вас убить – для этого мне не потребуется пистолет, фройляйн.
– Фрайин, – невозмутимо поправила девчонка. – Хельга Луиза фрайин фон Рихтгофен. Если уж тебе так нужны эти расшаркивания – хотя бы обращайся правильно. Я все‑таки дочь фрайгерра и Одаренная аристократка, пусть и не такая крутая, как ты… мсье Бомон.
