Горчаков. Коммандер

Черт, что ей вообще нужно?! Хельга обобрала меня, но перед этим не поленилась откопать из‑под обломков и притащить сюда. Даже пожертвовала частью одежды, чтобы перевязать разбитую голову. Не удивлюсь, если еще и набросила парочку лечебных плетений – на это ее умений определенно бы хватило.

А ведь могла оставить под завалами – или вообще пристрелить.

Одни сплошные странности… Зато времени на размышления теперь, похоже, имелось предостаточно: ничто больше не горело, не взрывалось, не громыхало, не ревело моторами и не пыталось рухнуть и придавить сверху. Стихли детские визги, рассеялся дым – лишь где‑то вдали завывали сирены. Но вряд ли пожарные и местная полиция спешили сюда: после бомбежки работы им наверняка хватало во всем городе.

– Как пожелаешь… фрайин фон Рихтгофен, – проворчал я, кое‑как приподнимаясь с дивана. – И будь так любезна – отдай мои вещи!

– Пожалуйста. – Хельга тут же сгребла все в кучу и пододвинула к краю стола – будто только и ждала, когда я попрошу. – И прости, что рылась у тебя в куртке, Бомон. Но уж очень любопытно было узнать, кто ты такой – и куда направляешься.

– Подальше отсюда. – Я распихал документы по карманам. – Сразу после того, как сдам тебя местным властям.

Я понятия не имел, что чертовка задумала и зачем устроила этот нелепый спектакль, вот только и разбираться не было никакого желания. Куда больше меня сейчас интересовало, какого черта дирижабли с крестами рейха делали в небе над Бельгией. И что вообще случилось в мире, пока я ехал от французской границы.

– Властям?.. Ты? Мальчик на побегушках у богатенького дядюшки, который почему‑то вооружен, отлично говорит на немецком и возит в карманах столько франков наличными, что можно купить половину Шарлеруа? Я ничего не забыла? – Хельга закатила глаза и наморщила лоб, будто вспоминая что‑то. – Ах, да – сила Дара, как у полковника имперской гвардии… Ты все еще хочешь прогуляться со мной до ближайшего полицейского, Бомон? Коли так – я, пожалуй, не против.

Твою ж…

Надо признать – девчонка уделала меня. Если не по полной, то уж точно настолько, что собственные слова про местные власти вдруг показались мне до смешного нелепыми. В самом деле: сдам Хельгу солдатам – непременно раскрою и себя. Да, настоящее имя князя Горчакова отопрет любые двери и решит любые… почти любые проблемы. Но заодно и привлечет столько внимания, что меня наверняка тут же затребует к себе сам бельгийский король.

И о срочном визите к связному Жозефа, скорее всего, придется забыть.

– Уговорила – к черту полицию, – вздохнул я. – Просто сверну тебе шею.

– После того, как я спасла тебе жизнь?! У вас в Реймсе что, совсем не учат обращаться с дамами?

– Уж точно не с теми, что носят форму немецкой армии.

– Тебя только это смущает? Я сниму, если хочешь! – Хельга демонстративно расстегнула пару верхних пуговиц на рубашке. – Можешь даже не отворачиваться – раз уж ты сегодня и так побывал на мне сверху.

Побывал… И совсем недавно, вряд ли больше часа назад – как раз когда примеривался, как бы посильнее врезать. И теперь вдруг ощутил то же самое желание. Не знаю, чего чертовка добивалась, испытывая мое терпение, но у нее это, кажется, получалось.

– Хватит! – Я чуть подался вперед. – Если ты надеешься запугать меня…

– Нет, не надеюсь. Это вряд ли так уж легко сделать. – Хельга вдруг перестала улыбаться. – Готова поспорить, тебе приходилось носить военную форму… но ты не убийца, Бомон. Убийца не стал бы рисковать свернуть шею, чтобы спасти парочку маленьких бельгийцев.

– Ты стала, – ухмыльнулся я. – Как раз после того, как чуть не угробила меня с чертова аэроплана.

– Ну… не все знакомства начинаются удачно. – Хельга пожала плечами. – Но иногда судьба дает двум людям второй шанс.

Я молча выдохнул через нос.

Надо было пристрелить ее тогда, на чердаке.

– Послушай, я просто выполняла приказ. Точно так же, как это делаешь ты. Мы уже не раз могли сдохнуть или прикончить друг друга – тем не менее каким‑то чудом оба остались живы. – Хельга протянула руку и осторожно коснулась моего плеча. – И сейчас мне нужна твоя помощь. А тебе, возможно, пригодится моя. Я сама не в восторге от всего этого, но придется потерпеть, Бомон.

Я хотел было сказать, что не собираюсь ничего терпеть – особенно наглую девку, которая явно задумала то ли шантажировать меня, то ли просто навешать на уши лапши и использовать в своих целях.

Хотел – и все‑таки промолчал. Не то чтобы я успел проникнуться к Хельге каким‑то особенным доверием или хотя бы симпатией, вот только в чем‑то она и правда оказалась права: мы действительно уже сто раз могли умереть. И если уж госпоже судьбе так захотелось во второй раз свести нас вместе, в этом вполне мог оказаться… некий смысл.

И я, честно говоря, был не так уж против разобраться, какой именно.

– Как скажешь, – отмахнулся я раздраженно. – Однако потрудись хотя бы объяснить, какого дьявола тебе вообще нужно.

– Для начала – поскорее выбраться отсюда. Дороги уже наверняка перекрыты, а через час в городе будет не протолкнуться от полиции и бельгийских солдат. Одна я точно не справлюсь. – Хельга протяжно вздохнула. – А у тебя хотя бы есть французский паспорт.

 

Глава 8

 

 

– Ты французский шпион?

– Я – Жосслен Бомон, коммивояжер из Оренвиля, провинция Шампань, – отозвался я. – И это уже намного больше, чем тебе следует знать.

– Как пожелаешь, мсье тайный агент. – Хельга пожала плечами. – Нам все равно еще ехать и ехать. Могли бы и поболтать…

Я молча посмотрел – как мне казалось, достаточно сурово и убедительно. Но чертовку это, похоже, только позабавило. Она вообще здорово умела прятать за улыбкой и любопытство, и страх, и вообще всё что угодно. А уж стальным нервам и вовсе можно было позавидовать: машину и одежду на замену летной форме мы отыскали без труда – зато выезд из Шарлеруа заставил понервничать даже меня. Мрачный как туча бельгийский майор с винтовкой за плечами изучал липовый паспорт чуть ли не целую вечность.

А Хельге оказалось достаточно сделать бровки домиком и застенчиво улыбнуться ему с пассажирского кресла, высунувшись из‑за моего плеча, как он тут же махнул – проезжайте.

Удирать через пропускной пункт от войны с «молодой супругой» получалось, пожалуй, все‑таки проще и быстрее, чем одному.