Горчаков. Коммандер

Я в два прыжка добрался до письменного стола, свалил его пинком, нырнул следом и даже кое‑как успел развернуться, сидя на полу за получившимся укрытием. Пуля из «кольта» разнесла вдребезги мутное стекло и, похоже, все‑таки зацепила мелькнувший за ним силуэт. Кто‑то бестолково подставился, однако через мгновение дверь с грохотом распахнулось, и теперь укрываться пришлось уже мне.

Не знаю, чем были вооружены прижавшие меня головорезы, но их «машинки» стрекотали без остановки и будто бы вообще не нуждались в перезарядке. Разлетелось вдребезги стекло в окне, затрещали стены, сверху на меня посыпались выбитые пулями из столешницы щепки. Толстое дерево кое‑как защищало, хотя вряд ли могло продержаться долго. Да и стрелки работали слаженно: не только лупили из всех стволов, а еще и понемногу подходили, явно собираясь зажать меня в клещи. А я даже не успел их сосчитать.

Впрочем, двух или трех оставшихся патронов на таких умельцев в любом случае маловато.

Я перекатился и лег на спину, высовываясь из‑за стола сбоку – и пальнул в ближайшего врага. Почти в упор – и пуля сорок пятого калибра буквально снесла его, отбрасывая на пару шагов.

А больше воевать оказалось не с кем.

– Сначала цеппелины, потом я, а теперь еще и это… – Хельга переступила через лежавший у двери труп. – Ты определенно умеешь находить себе развлечения, Бомон.

Чертовка не только выбралась из машины – она еще и рванула сюда чуть ли не сразу следом за мной. А потом поднялась по лестнице и с ледяным спокойствием расстреляла уцелевших головорезов в спину.

Как мишени в тире.

– Мог бы сказать спасибо, раз уж я снова спасаю твою симпатичную задницу. – Хельга подняла «парабеллум» и картинно сдула со ствола дымок. – Знаешь, это понемногу превращается в привычку, Бомон.

 

Глава 9

 

 

– Сам бы справился, – проворчал я, поднимаясь с пола.

И тут же украдкой посчитал трупы – включая тот, что валялся на лестничной площадке. И по всему выходило, что сам бы я все‑таки не справился или кого‑то пришлось бы добивать трофейным оружием, а то и голыми руками. Хельга снова меня выручила – и на этот раз как будто даже без собственной выгоды.

Наверное. Я вообще не слишком‑то понимал, почему она не удрала от меня сразу после Шарлеруа. Или не вдавила газ в пол, как только я вышел из машины. С ее талантами вряд ли было такой уж большой проблемой добраться до наземной армии рейха – даже без документов.

– Как ты?.. – начал я.

– Поняла, что тебя нужно спасать? – усмехнулась Хельга. – Эти молодчики подогнали свой фургон со стороны города и дружно ломанулись в дверь. Вряд ли они так спешили вручить тебе торт.

– Отлично… – Я шагнул к окну и осторожно выглянул. – Снаружи есть еще кто‑нибудь?

– Я не видела. – Хельга пожала плечами. – Но сюда уже никто не сунется. Твою пушку слышно до самого Антверпена, и полиция скоро будет здесь. Если кто‑то и остался внизу – они уже разбежались. Кстати, нам лучше бы сделать то же самое, Бомон. Ты ведь не хочешь объяснять мсье…

– Нет. Подожди. – Я поймал Хельгу за локоть и потянул назад. – Должно же здесь быть хоть что‑то!

И это самое «что‑то» головорезы так и не забрали – иначе вряд ли оставались бы поблизости и караулили. Конечно, они вполне могли отправиться сюда и по мою душу, если кто‑то из ближайшего окружения (или даже сам император Жозеф) имел слишком длинный язык. И все же чуйка подсказывала: то, что так желал получить или хотя бы передать мне лично в руки французский монарх, все еще здесь.

Просто лежавшие вокруг нас покойники недостаточно хорошо искали.

– Что ты высматриваешь? – поинтересовалась Хельга. – Какой‑нибудь сейф?

– Точно не сейф, – в задумчивости покачал я головой. – Там уже порылись.

Здоровенный стальной ящик в углу наверняка вскрывали в самую первую очередь – и без особых результатов. Потом взялись за столы, потом за полки… перерыли все, заглянули в каждый угол. Вывернули все папки до единой, вытрясли документы, завалили пол бумагой чуть ли не по колено… И ушли – несолоно хлебавши.

Плохо смотрели?

Картина висела прямо над столом. В любое другое время я вообще едва ли обратил бы на нее внимание, но сейчас все мои чувства обострились до предела – и от них не ускользнул легкий, едва заметный перекос: прямоугольник рамы будто чуть кренился вправо. То ли под собственным весом, то ли… Такое вполне могло возникнуть из‑за пули, угодившей в самый стык дерева и полотна, а могло появиться и раньше – когда головорезы обыскивали контору.

Или когда картину зачем‑то трогал покойный хозяин.

– Интересно, что это тут у нас? – Я шагнул поближе, разглядывая крохотных человечков на мрачноватом грязно‑желтом фоне. – Кто‑нибудь из местных фламандцев? Босх, ван Дейк…

– Скорее уж старший Брейгель. Копия, конечно же, – подлинник тех времен стоит, как военный дирижабль, – отозвалась Хельга. – Что ты хочешь?..

– Пока не знаю. – Я осторожно взялся за раму снизу. – Так… Есть!

Второй сейф под картиной был бы уж слишком очевидным тайником – такой точно отыскал бы даже самый бестолковый из головорезов. Наверняка кто‑нибудь даже заглядывал сюда.

Но не слишком внимательно: бумажный пакет, аккуратно приклеенный к фанерному заднику, оказался достаточно тонким, чтобы не бросаться в глаза, да и цветом почти не выделялся. Неудивительно, что его пропустили.

– Что там? – тут же оживилась Хельга. – Откуда… Ты знал, Бомон?

– Любопытство сгубило кошку, фрайин фон Рихтгофен, – отозвался я.

Да, Жозеф отправил меня в Брюссель именно за этим – чтобы понять, хватило и одного взгляда. Я не слишком‑то хорошо умел читать чертежи – обычно этим занимались Судаев, Шестопалов или сама Настасья. А конкретно этот еще и выглядел то ли наспех снятой копией, то ли вообще фотографией. И вряд ли бы у меня вышло разобрать на схеме хоть что‑то.

Если бы я не видел эту штуковину раньше. Судя по указанным габаритам, эта была примерно втрое больше и сложнее. И неизвестно во сколько раз мощнее: в паре мест неизвестный конструктор указал совершенно немыслимое сечение проводов – фактически с мою руку толщиной. И если я хоть что‑то соображал в технике, эта игрушка должны была «кушать» тонны энергии и выдавать соответствующий поток.

Но на этом различия заканчивались – а в остальном на чертеже определенно была та же самая машина, что мы с дедом отыскали в подвале усадьбы покойного графа Орлова. Да, сложнее, совершеннее и намного мощнее, с раздутыми донельзя силовой установкой и «станком» (кажется, Багратион называл его концентратором), и все же до боли знакомая.