Губитель

Номер входящего был незнакомый. Ответив, на экране я увидел Ингу. Как так? Как она меня нашла? Как узнала этот номер? Чую проблемы.

 

* * *

 

С того звонка, когда мне показали запись обращения ко мне Инги, прошло три с половиной года. Сейчас мне четырнадцать лет, две недели назад я отметил это событие на борту своего бота. Уф‑ф, даже и не знаю, что сказать. Оказалось, пока я два года спокойно проживал на Фронтире, меня искали спецслужбы не только Окраинных государств, но и Центральных. Утечка произошла из центрального офиса ИСБ империи Госс: один сотрудник неплохо заработал и успел сбежать до того, как его прихватили. Наверняка где‑то на Фронтире устроился. Ингу уже давно раскололи и были в курсе, что я подселенец в тело мальца.

Интерес ко мне был обусловлен тремя причинами. Во‑первых, иномирные знания: почему‑то все решили, что я не из этой вселенной, хотя я даже намёка на это не давал. Во‑вторых, показатели Дара: некоторые опытные псионы тут всё же умели скрывать свои возможности, так что я теперь тоже на подозрении. И в‑третьих, уровень единиц интеллекта. С пятидесяти единиц, которые были у Сержа, перескочить на сто шестьдесят семь – это сильно. Поначалу списывали на травму головы, на ошибку капсулы‑диагноста, но когда от Инги узнали о вселенце, то всё встало на свои места, и картинка у них разом сложилась.

Нашли меня с полгода назад. Это были спецы из империи Агбар, которые внимательно отслеживали, что я покупаю на свалке и что продаю. Сложить два и два было нетрудно. Мата не хватает, так подставился. Надо было только у пиратов закупаться: там отследить очень сложно, хоть и возможно.

Но всё это я узнал позже. А тогда, ответив на тот судьбоносный вызов по видеосвязи и увидев лицо Инги, я резко напрягся. И не зря. Мне прокрутили запись, на которой Инга сообщала, что она со своим судном попала к пиратам, и просила её выкупить. Дала контакты представителя пиратов. Ага, я прям так и бросился спасать. А сразу после записи показалось рыло агбарского спеца, но что он хотел предложить, я не знаю, потому что отрубил связь раньше.

Тут же трижды пробежался по судну, внимательно всё отслеживая, но ничего не нашёл. Не успокоился и проверил судовые искины, их четыре, часть – у боевых дроидов. Нет, чисто, не взломаны. Вообще, за всё время владения «Бунтарём» я трижды находил на борту дроидов‑диверсантов – двух четвёртого поколения и одного аж шестого. А однажды на борту обнаружился дешифратор, его провёл на борт тот, что шестого поколения. Но эти находки были более полгода назад, с тех пор было чисто. Все эти трофеи мной модернизированы и находятся на спецскладе в ожидании применения.

Я взламывал компы дроидов, всегда находил этих наглецов и наказывал – смертельно. Причём дешифратор и диверсант шестого поколения принадлежали одному из пиратских кланов. Тот старик, мой сосед по каюте, якобы врач, на самом деле оказался вербовщиком клана. Он мной заинтересовался и ведь как‑то нашёл; видимо, я засветился, побывав на станции. Старик умер, как я вскоре узнал. Я говорил, что я мстительный?

Я включил планшет и выяснил, что тот, кто со мной хотел пообщаться, находится не в системе – через гиперсвязь вышел, а оборудование гиперсвязи стоит на неприметном мусорщике, судне второго поколения. С виду оно убитое, но, думаю, и «четвёрку» нагнёт. Так стало ясно, где находится судно спецов. Я отправил туда всех диверсантов и через три дня смог спокойно подлеть к судну на своём челноке, так как оно находилось уже под полным моим контролем. Штурмовые дроиды нагнули всех на борту, а я пообщался с местными и вскоре знал все расклады.

Жить под прицелом я не хотел, мне такой гемор не нужен, поэтому отреагировал мгновенно. Незамедлительно продал док за десять миллионов одному из владельцев станции, а также выставил на продажу своё судно «Бунтарь»: очень уж оно приметное, и меня по нему выследят. Скинул технические характеристики судна, какое там оборудование и поколение, и поставил цену в пятьдесят миллионов кредитов. Думаете, загнул? Как же, мигом выкупили. Шестьдесят не вскрытых банковских чипов по миллиону в каждом. Вскоре мой бот, разогнавшись, ушёл в прыжок, и я попрощался с прошлой жизнью. Даже как‑то порадовался переменам.

Спецы выложили всё, что знали. Они были в курсе, что я открыл счёт, и даже смогли получить информацию по балансу на нём. Фигово. Поэтому я облетел несколько десятков вольных станций, тратя деньги, полученные за док и судно. Проще говоря, менял. Деньги электронные, номерные, отследить нетрудно, а после таких множественных операций по купле‑продаже поди сыщи. Думаю, я и тем счётом смогу воспользоваться, подумаю ещё как. А судно, маскировавшееся под мусорщика, взорвалось: реактор рванул, бывает такое, никто не выжил. На территории станции были их коллеги, но они не помешали мне всё провернуть и улететь.

Проблем с продажей «Бунтаря» не возникло: там стандартные модернизации, в Центральных мирах всё то же самое. А вот бот я не продам ни за какие коврижки. На нём большая часть технологий – Джоре, я отрабатывал их совместимость с технологиями Содружества. Поэтому бот модернизирован настолько, что ему нет аналогов даже среди самых последних поколений, используемых в Содружестве.

Бот имеет свой прыжковый двигатель (не гипердвижок, как по технологиям Содружества), уходящий в куда более глубокие слои, и по скорости в гипере он быстрее всех в этой вселенной. У него самовосстанавливающая плавающая броня, её ещё называют зеркальной, я могу изменять внешний вид бота под любое схожее судно. Вооружение и комфорт тоже на высшем уровне, и даже имеется своя медкапсула.

Разменяв деньги, я полетел к мусорной планете, изменив внешний вид бота под штурмовой бот второго поколения, и во время пути в медкапсуле на борту сменил свою ДНК, да и внешность тоже: был зеленоглазым брюнетом, а стал голубоглазым блондином.

Так как у моего бота и система маскировки была на высшем уровне, не составило проблем выйти из прыжка на окраине системы и, незаметно добравшись до орбиты (а спутников слежения вокруг планеты хватало), спуститься на поверхность. Вскоре бот был замаскирован под свежей кучей мусора: я поднял её транспортным лучом, завёл судно и накрылся сверху. Отличная маскировка. Даже если будут сканировать планету, бот не найдут. И меня, даже если я буду снаружи, не обнаружат: я сделал себе комбинезоны с функцией «хамелеон», их не брали любые сканеры Содружества.

С момента того звонка до моего прибытия на мусорную планету прошло два месяца. Понятно, расстояние большое, но я ведь говорил о прыжковом двигателе? Для него это несколько дней пути, больше времени я потратил на скачки между вольными станциями и на обмен денежных средств.

А потом жил на планете. Занимался поисками, было много интересных находок, я даже представить не мог, сколько всего интересного и нужного выбрасывают люди. Большую часть времени проводил в работе с Силовой Ковкой, но с техникой или вещами производства Содружества работал мало – так, только чтобы навык не терять, всё в опыт, восстановленное потом планировал продать. А в основном я создавал технику и оборудование Джоре, многое из которого было пси‑активно.