Хозяйка вредной горы 2. Горный блокбастер
На Каре тот случай вспоминать не принято. Но с тех пор здесь никогда не использовалась подобная сложная техномагия.
Так что удержать глыбы от «крестового похода» против альпинистки, что так не вовремя решила потревожить их покой, никто не пытался.
Однако иной раз валуны очень удачно «оголяли» зажатых между ними скалолазов, а порой – и вовсе отъезжали так, что у спасателей появлялась возможность вытащить бедолагу, заваленного полностью.
Я подключилась в прежнем стиле.
Пыталась немного замедлить глыбы на момент, пока спасатели вытаскивают пострадавших. Разлепить уже не получалось – движение было хаотичным, валуны натыкались друг на друга, слипались, разделялись, раскалывались…
«Виновница торжества» схватилась за голову, причитала «Простите», «Я не хотела», «Извините».
Но ее мало кто принимал в расчет и мало, кто вообще обращал внимание.
Пару раз спасатели награждали ее такими пылающими взглядами, что я опасалась, как бы ближайшие к девушке ледяные глыбы не взорвались – сразу не перешли из льда в газообразное состояние.
«Баба может спасать только суп, чтобы не переварился!» – рыкнул один из квархонов в сторону девушки. Потом вспомнил про меня, оглянулся и виновато произнес: «Ну вас‑то я бабой не считаю…»
– С наслаждением прослушаю лекцию о классификации особ женского пола в исполнении такой особи мужского пола, как вы! – поупражнялась я в острословии.
Квархон, что нарвался на мое плохое настроение, а заодно наступил на феминисткую мозоль, хотел что‑то ответить, но на него зыркнули Грет и Алессандр. Эти обаятельные улыбки людоедов племени Тумба‑Юмба, что обгрызают берцовые кости пленников, говорили лучше всяких слов. Квархон поспешно рванул к очередному пострадавшему. Так, словно за ним гнались те самые людоеды. С вилами, факелами и уже готовым вертелом.
Кара тоже не могла промолчать, когда при ней критиковали «баб». Ибо главной «бабой» здесь была именно она.
«Внимание! Внимание! Если вам попадется в глубинах ледяного перевала странный кусок чего‑то, похожий на жвачку, окрашенную в серый цвет, просьба срочно вернуть в службу МЧС Центра Семимирья. Это мозг одного из спасателей».
И хотя конкретно чей именно мозг можно найти в столь плачевном состоянии не называлось, несколько ребят Алессандра чуть с силовых скейтов не грохнулись от смеха. Я тоже похохотала на славу. С Карой квархон спорить даже не пытался. Сцепил зубы и принялся за работу…
На ледяном перевале было сегодня жарко…
* * *
На сей раз кольп толком даже и звякнуть‑то не успел – я приняла вызов, отставив чашку горячего мятного чая.
Мы с Гретом недавно вернулись в «командный пункт» после спасения альпинистов. Слава богу, обошлось без серьезных травм и увечий.
Даже девушка, по чьей милости случилось второе прОшествие глыб по ущелью, отделалась легким выговором. Ну как легким? Мои щеки еще неделю горели бы после всего, что ей пришлось выслушать, едва спасатели освободились и могли свободно выражать свое мнение о поступке горе‑скалолазки. Ее парень, кстати, тоже не оценил самоотверженности подружки. Однако ограничился коротким «Таких дур еще поискать…»
На что я автоматом ответила: «Господь сделал женщину такой глупой не просто так… Иначе как бы она любила подобных мужчин? Их род безнадежно прервался бы.
И вот мы вернулись в командный пункт, сделали себе мятного чая и мой кольп попытался зазвонить. Но поскольку я пристально за ним следила, ждала вестей, ему это не удалось.
– Готовность номер один! – Олт, как обычно, обходился без социальных танцев вроде приветствий и радости от того, что слышит меня. – Через четыре‑пять часов Веркрестово и Эльрих почти остановятся…
– Где мы встречаемся? – уточнила я, решив ответить той же монетой, без «культурных прелюдий» беседы.
– Эммм… – эта заминка не сулила ничего хорошего. И насколько я знала Олта, он мог продолжить разговор лишь одним способом. Самым для меня неприемлемым. – Мы все же решили не брать вас с собой. Вы должны понять, Линея, спасение будет опасным для всех. В том числе, и для нас…
– Олт! – прервала я полицейскую шишку. – Вы хорошо общаетесь с Карой?
– Нет. Вообще не общаюсь.
– Вы можете получить магию вредной горы, если потребуется?
– Вы знаете, что нет.
– Вы можете ощущать аномалии Кары и воздействовать на них? Хотя бы как‑то? Хотя бы насмешить своей попыткой с ними сконтачиться?
– Нет.
– Вы часто встречались с энергетическими катастрофами на вредной горе? Так сказать, устраивали им рандеву, дабы объяснить, как сильно скучали и как вам хочется еще немного поскучать в их отсутствие?
– Нет…
Он слишком легко сдавался, слишком просто на все соглашался. Я еще до финала почувствовала – что‑то не так…
– Тогда может вы в силах остановить лавину или камнепад? А то – и вовсе оползень, который, на минуточку, способен преодолевать пространственные границы и выскочить за пределы измерения Кары. Так сказать, в туристических целях посетить курорт Семимирья. Вы видели некоторых особо «воспитанных туристов», после которых на уборку и успокоительные для персонала отеля приходится потратить больше, чем стоимость путевки? И это еще не считая таких мелочей, как достопримечательности, которые остаются примечательными и вполне себе достают местных своим жутким видом.
– Линея. Я понимаю – к чему вы клоните. Но то, что вы считаете своими козырями, на самом деле – шестерки. Если я верно выражаюсь на языке карт и русских аллегорий.
– Не совсем верно, но я слушаю.
– Вы слишком важны. Только вы можете все перечисленное. Только вам под силу установить или прервать связь семимирья с энергией и транспортной системой Кары. Только вы способны брать магию вредной горы и использовать ее по своему усмотрению. Поэтому мы просто не имеем право лишний раз вами рисковать!
Мда… Мои аргументы оказались обоюдоострыми! Вот почему Олт так спокойно и чеканно отвечал на вопросы и даже не попытался увиливать.
Он заранее подготовился. Что ж! У меня есть один убийственный на все времена аргумент.
Я приберегала его на потом, дабы не отвлекать полицию и Спецназ от поисков Эльриха. Но раз пошла такая пьянка…
Я оглянулась, в поисках нужного портала. Та‑ак… Кара. Отсюда пространственные туннели идут сюда и сюда. А еще туда и туда. Следующий расщепляется на несколько. И загибается. А дальше? Дальше есть тоже подходящий! Вот он, родимый!
