Хранитель. Книга 1

Все годы после пробуждения я постоянно тренировался, чтобы сделать то единственное, что считал самым важным в своей жизни, этой и предыдущей – возродить Школу меча. Мой дом. Пускай в прошлом моя судьба была связана лишь с «хранителями знаний», сейчас с новым телом всё поменялось. Мне повезло: талант боевых искусств у бедного дитяти, ушедшего во тьму, оказался более чем хорош. Мне лишь оставалось не загубить этот росток собственными руками – практика боевых искусств не терпит торопливых. Тем более что почти все тысячелетние знания моей школы сейчас находились у меня в голове, не зря же я считался лучшим «хранителем», да?

Хоть новый мир и оказался скуден на природную энергию, я всё равно не опускал руки. Каждый день, часами занимаясь своими тренировками и подготавливая себя и своё тело, мне всё же приходилось считаться с местными традициями обучения молодого поколения. Тем более моя мать и сестра в этом мире нуждались в помощи и поддержке.

– Хух, – я выдохнул прохладный воздух, замерев на секунду, сливаясь с окружающим миром и вбирая в себя его природную энергию. Миг, и мой кулак бьёт в дерево, всплеск духовной силы, оглушительный скрип, и вот уже многовековой ствол вдруг выворачивает изнутри, в буквальном смысле разрывая его. Мелкие щепки и труха, словно шрапнель, разлетаются по поляне.

Всего один удар – и я стою, покрытый потом, с громко стучащим сердцем и пытаясь отдышаться. Как ни крути, а такая форма атаки мне всё ещё даётся с большим трудом. С мечом куда проще.

Тут ещё много над чем нужно работать, но… результат на порядок лучше всего того, чего мне удавалось достичь в прошлой жизни. Даже несмотря на то, что этот мир куда хуже подходил для практики боевых искусств.

В какой‑то момент я отчётливо почувствовал своим восприятием приближение человека. Кто‑то уверенно шёл сюда, нисколько не таясь, точно зная, куда надо идти. Мне всё ещё было трудно различать конкретных людей, но в данном случае такого и не требовалось. Это мог быть только один человек.

– Ха‑а‑а, – раздался за моей спиной полный страдания голос. – Андрюх, ну вот на кой ты забираешься так далеко? Нет чтобы где‑то поближе к выходу, а? Воу, а чего это с деревом произошло?

– Привет, Макс, – я обернулся и улыбнулся подходящему ко мне высокому толстяку. – Да вот, похоже, молния раскурочила.

– Да? – Парень подозрительно осмотрел ствол дерева. – А похоже на то, что по нему магией врезали. Возле барьера часто бьёт магией из чистой амины.

– Макс, мы тут живём с рождения и ни разу такого не видели, – я улыбнулся другу. – Точно тебе говорю, молния зарядила.

– А ты чего такой потный? – вдруг сменил тот тему. – Опять этой своей борьбой занимался, да?

Толстяк сделал несколько взмахов руками, пародируя мои движения во время тренировки пластики. Я несколько раз пытался обучить Макса боевым искусствам, но каждый раз наталкивался на откровенное непонимание и нежелание практиковаться, помноженное на ленивую натуру друга – тому больше по душе было есть сладости из своего семейного магазинчика и смотреть телевизор. Макс не видел особого смысла в поддержании физической формы, и даже все мои демонстрации преимуществ боевых искусств не изменили его взглядов. Тем более с его‑то талантом к магии.

– Немного попрактиковался, – между тем не стал отнекиваться я и подошёл к небольшой заброшенной каменной площади, находившейся неподалёку, чтобы забрать свою сумку. – Перед школой надо заскочить домой и принять душ.

– Да уж, стоит, – кивнул Макс, глядя на мою мокрую спортивную форму. – И зачем я только хожу с тобой каждый день в школу, лучше бы высыпался подольше.

– Ты просто обожаешь стряпню моей мамы, – тут же «вскрыл» я его мотивы и, вытащив из сумки бутылку минералки, сделал глоток обжигающей газировки.

– Это да, с этим не поспоришь, – усмехнувшись, ответил он и махнул рукой. – Давай уже быстрее, там твоя мама, наверное, уже успела приготовить лучший завтрак чемпионов!

– Хорошо‑хорошо, пойдём.

Фоминский парк, где я обычно проводил свои тренировки, вообще был закрытой территорией, владельцем которой являлась благородная семья Заславских, но из‑за близости к барьеру и поглощения части территории аминой сквер был ими окончательно заброшен, превратившись в одно из самых пустынных мест во всём районе. Сюда даже банды не лезли, также суеверно опасаясь приближаться к магическому щиту.

Как по мне, очень зря: место это было замечательное, так ещё и ограждённое какими‑то старыми ошмётками защитных заклинаний. Люди мира, из тех, что не являются магами, испытывают самый настоящий ужас перед барьером, выцветшими пустошами, находящимися за ним, и, конечно, аминой. Несмотря на то, что последняя давала жизнь целому районному поясу в несколько десятков крупных мегаполисов и более сотни городков поменьше.

– Мне кажется или барьер стал ближе? – немного нервно спросил между тем Максим.

Хоть он с малых лет и привык ходить сюда со мной, страх этого мира к амине продолжал жить в нём. Макс нет‑нет да и поднимал эту тему. Я посмотрел налево, где можно было различить синеватый купол защитного барьера, ширившийся в разные стороны и уходивший в невообразимую высь, ограждающий нас от вторжения амины и следующего за ней неостановимого выцветания.

Ничего подобного в моём мире не встречалось и совершенно точно даже не упоминалось в хрониках школы. Выцветание стало следствием появления в этом мире той самой амины – магической силы, и именно из‑за неё же сейчас весь мир превратился в обитаемые острова жизни посреди бесконечного хаоса выцветшей энергии неизвестного происхождения. Несмотря на огромное количество магической энергии, никто так и не смог до конца понять источник выцветания и появления амины. Как не получилось разобраться и в механизме того, что произошло с миром. Само это слово буквально описывало весь процесс – захваченные ядовитой аминой участки земли стремительно теряли краски, превращаясь в серую пустынную мешанину. Пустоши.

– Андрюх, чего ты там копаешься? – Толстяк ускорил шаг, явно находясь не в своей тарелке. – Не люблю я ошиваться возле барьера, пошли.

Я лишь мысленно усмехнулся: мой друг всегда старался быстрее проходить это место. Но осуждать его за это не было никакого смысла: в большинстве местных культивировался этот страх, чтобы они не пытались пересечь барьер, а значит, не соприкоснулись с ядовитой аминой.

Сам парк, хоть и был уже давно заброшен и не посещался местными жителями, всё ещё не растерял своего странного очарования. Дорожки из каменной плитки, через которую пробивалась упрямая трава, железные остовы скамеек и стоящие возле урны, пустые полуразрушенные фонтаны и памятники прошлого. Мне нравилось это место, и я любил здесь бывать.

Уже через несколько минут хода я услышал шум старой дороги, что проходила неподалёку от парка. Макс тут же приободрился и повеселел, мы уже отошли на достаточное расстояние от барьера, чтобы он мог почувствовать себя в безопасности. И естественно, с этой уверенностью к нему вернулась и его общительность, которая временами утомляла даже меня. Правда, на этот раз он рассказал кое‑что интересное.

– Андрюх, я тут кое о чём разузнал. – Он замолчал, подбирая слова. – Ну ты же знаешь, я много с кем пересекаюсь, ага? Помнишь Серёгу из параллельного потока, ну, у которого дядя у нас в префектуре работает?

– Помню. – Перед мысленным взором всплыло лицо совершенно обычного паренька, что не мог уследить за собственными ногами, не то что за языком.