Игра Натальи

Когда‑то я с восхищением читала об Анне Григорьевне Сниткиной – жене знаменитого русского писателя и философа Федора Достоевского. Он влюбился в Анну и женился на ней, когда ему было сорок четыре, а ей девятнадцать. Достоевскому пришлось немало перенести – каторгу, ссылку, вогнавшее его в долги пристрастие к азартным играм, эпилептические припадки. Анне хватило глубины и силы характера, чтобы изменить его жизнь, а когда он умер в возрасте шестидесяти лет, она полностью посвятила себя работе над его литературным наследием. Я, конечно, не Лолита, но возраст Крю Томаса не имеет для меня ни малейшего значения. Даже наоборот – тем он интереснее.

– Наталья, ты просила к тебе не прикасаться. Я держусь из последних сил.

– Да не старайся ты так. У меня к тебе еще три вопроса. Я ведь раздета только наполовину. А вот ответишь на них – разденусь полностью.

Крю переворачивает меня на спину и усаживается сверху – так же, как сидела на нем я сама. Между нами вспыхивают искры.

– И что за вопросы? Ты же сама лифчик сняла, я тут ни при чем.

– Какими способностями ты обладаешь?

– Да практически всеми.

– Так не бывает. Какими именно?

– Манифестация, астральная проекция, переключение, телепортация в настоящем времени. В будущее могу только с партнером – осознанным сновидцем.

– Это же невозможно!

– Возможно. Я много раз это проделывал.

– Хорошо, допустим, я тебе поверила. А кто‑нибудь еще в мире такое умеет?

– Еще два человека, но у них получается хуже, чем у меня.

– Откуда ты знаешь?

– Мы знакомы. Не раз гонялись друг за другом. Один русский по фамилии Ларин, второй Ли, китаец.

– В голове не укладывается. А что, твои женщины тоже были во всем этом замешаны?

– Да. Я подозреваю, что одну из них убили русские. Со второй расправился Ли.

– Случайные жертвы?

– Нет, за ними специально охотились. Давай последний вопрос. Ты говорила, их три.

– Ты обещал, что позже сообщишь вторую причину своего приезда. Пора бы уже рассказать.

 

* * *

 

Даже не знаю, как сообщить Наталье о том, что грядет буря и что в Румынию я приехал с целью вербовки – причем завербовать мне надо именно ее. В Минобороны США мне неохотно разрешили предоставить ей столько информации, сколько потребуется, чтобы заполучить девушку.

– Наталья, мои собственные способности ограничены настоящим временем. Если бы я мог увидеть будущее, мне удалось бы осуществить проекцию и изменить ход событий. Но такая проекция возможна только с партнером, который способен увидеть будущее и пригласить туда меня. Поэтому я приехал за тобой. Мир в опасности.

Ну вот и все.

 

* * *

 

Что? Поверить не могу. Обе его погибших подруги были осознанными сновидцами? Он приехал сюда за мной?

– Крю, если я правильно поняла, обеих твоих девушек убили первоклассные разведчики. Так зачем мне работать с тобой, если они до сих пор на свободе? Они ведь и за мной, наверное, станут охотиться? – выпаливаю я, не успев подумать. – Мало того – ты приехал вербовать меня в ЦРУ! Предлагаешь мне стать перебежчицей? Раз так, я сейчас обратно надену лифчик.

Пошутить‑то все равно не мешает.

 

* * *

 

– Наталья, я приехал сам по себе, а не по заданию ЦРУ. Если надо, я попрошу разрешения у вашего президента.

– У нашего президента? – она повышает голос. – А он тут при чем?

Надо же, она не стесняется разглагольствовать на эту тему, лежа передо мной полуголой. Похоже, она просто не замечает своей наготы. Целеустремленность, воля к победе. То, что мне нужно. Спокойно интересуюсь:

– Ты же слышала об операции «Яркий свет»?

– Да кто в Румынии о ней не слышал! Но подробностей мы не знаем.

– Я тебе расскажу. Наши страны были союзниками по этой операции. ЦРУ построило в Бухаресте тюрьму, где можно было допрашивать террористов в обход американских законов. Там мы раскололи Шейха Мохаммеда, заставив его выдать местонахождение бен Ладена. Мы хорошо заплатили вашему правительству – по сути, профинансировали вашу программу строительства ракет класса «земля – воздух», которые пригодятся вам, когда нагрянут русские.

– При чем тут это?

Наталья теряет терпение.

– Я давно знаком с вашим президентом. Он мой должник.

О том, что президент Румынии – один из моих ближайших друзей, я не скажу ни ей, ни кому бы то ни было еще. Но судя по ее лицу, она недовольна.

– В любом случае, на три твоих вопроса я уже ответил. Наша сделка в силе?

 

* * *

 

– Да, Крю, – шепчу я. – Ты свою часть сделки выполнил, но мы заключим сейчас с тобой еще одну. Я пока не готова ответить на твое предложение покинуть родину и спать с тобой каждую ночь ради выполнения твоих задач.

Похоже, он обескуражен моей безжалостной честностью. Видел бы меня сейчас мой отец! Пока что в Крю нет ничего скучного, да и бесхребетным его не назовешь. Исподволь рассматриваю его. Вроде нормальный. Может, он законченный эгоист? Посмотрим. Но не сволочь.

Ладно, хватит. Притягиваю его голову к себе. Я чувствую разницу между фальшивыми поцелуями и настоящими. Первые нужны просто как прелюдия для удовлетворения физиологических потребностей. Они ничего не значат. А вот настоящие, сладкие и страстные, обнажают истинные желания обоих и пробуждают глубокие чувства. Желания рождают действия. Без страсти действий не бывает. От его поцелуя через меня словно пропускают электрический ток.

Я никогда никого не любила. Возможно, время пришло.