Игра в искушение

Несмотря на то, что Штайнер откашлялся перед тем, как взять со стола, перед которым они стояли, телефон и связаться с начальником охраны (микронаушник он очевидно потерял во время непрекращающихся атак брюнетки), его голос все равно оставался немного севшим и хриплым от возбуждения, что было неудивительно, учитывая крутые бедра брюнетки, откровенно скользящие по его паху, дразня и соблазняя свою жертву. Одной рукой он обхватил её за талию, не меняя положения, в котором они стояли, и не желая ни миг прерывать их телесный контакт, другой – на ощупь искал заветную трубку. Когда ему, наконец, это удалось, он поймал себя на мысли, что всё это, вероятно, очередная уловка его ночной гостьи. Однако, с другой стороны, Курту даже было интересно, что она ещё придумает, почти не сомневаясь, что незнакомка ещё не раз увидит его за эту ночь. И всё же приказ был отдан, и этаж опустел. Где‑то внизу в полном разгаре шёл аукцион, по случаю которого и был организован этот вечер в особняке Штайнера, но ему было совершенно наплевать на то, что вечеринка проходит без хозяина вечера. У Курта был целый штат людей, которым он щедро платил, чтобы улаживать подобного рода вопросы. В конце концов, сколько этих светских мероприятий он уже посетил? Мужчина уже давно сбился со счёта: они все походили один на другой и не навевали ничего, кроме уныния и скуки.

 

Курт предпочитал уединение; он любил в одиночестве бродить по берегу океана, один на один со стихией и своими мыслями, выходить на собственной яхте в открытое море, чтобы вокруг не было ни души: только он, вода и солнце – так далеко, что берега было не видать, отправляться к никому неизвестному водопаду в густых джунглях в каком‑нибудь богом забытом уголке мира. По гороскопу он принадлежал к водной стихии, может его поэтому так тянуло к водоёмам? Неожиданно в голове промелькнула мысль, что он был бы не против оказаться в непроходимых джунглях в компании этой дикой кошки. С ней, по крайней мере, можно было не бояться обладателей острых когтей и длинных клыков – они бы явно приняли её за одну из своих…

 

Пускай гости наслаждаются светским раутом, поглощают деликатесы, заливаясь элитными сортами алкоголя, тратят деньги под предлогом благотворительности (все вырученные средства, естественно, будут направлены в фонд защиты дикой природы имени Штайнера, но на деле это был просто очередной предлог, благодаря которому магнаты и монстры корпораций могли пустить пыль в глаза конкурентам или покрасоваться перед любовницами и жёнами, как своими, так и чужими) – здесь, в его личных апартаментах, разворачивалась куда более интригующая история. Курт ни при каких условиях не променяет компанию этой таинственной незнакомки на до сведённых скул надоевшую компанию алчных чванливых богатеев.

 

…Отключившись, Курт стремительно отбросил трубку в сторону: ему не терпелось вернуться к изучению тела прекрасной брюнетки. Он положил руку ей на плечо, стягивая тонкую бретельку алого платья и целуя освободившийся участок кожи.

 

До его слуха донёсся лёгкий, переливчатый смех незнакомки, природу которого Курт не разгадал. Разве он сделал что‑то смешное?

 

– Тебе… щекотно? – предположил он. Незнакомка, по‑прежнему стоя к нему спиной, покачала головой, отчего аромат духов, исходящий от её волос, только усилился, сильнее обволакивая Курта.

 

– Меня позабавило то, что ты ни на секунду не выпускаешь меня из своих рук, – ответила она. – Боишься, что сбегу или… так нравится прикасаться?

 

– Просто хотел удостовериться, что ты вновь не попытаешься покинуть меня раньше времени, – пожал плечами Штайнер, нащупывая на платье незнакомки застёжку. Оно так плотно облегало фигуру, словно вторая кожа: для того, чтобы коснуться других участков кожи девушки, ему просто необходимо решить этот вопрос сейчас.

 

«Да как же оно снимается?!» – раздражённо подумал он, запустив руку под длинные чёрные волосы девушки и ища застёжку посередине спины, одно её там не оказалось. Незнакомка, казалось, разгадала его намерение, потому что до него донеслось:

 

– Свет.

 

– Свет? – переспросил Курт, так увлекшись процессом поиска молнии, что не сразу понял, о чём она. Больше девушка ничего не сказала. – Свет… – повторил Курт. В кабинете и так горел свет. Неужели она хочет… чтобы он его выключил? Остаться с ним в темноте ночи, довольствуясь светом луны, исходящим от окна? Эта созданная для удовольствий бестия с телом грешницы – и стесняется? Курт не мог поверить в то, что она оказалась такой скромницей. Вероятнее всего, она снова что‑то задумала.

 

«Что ж… Если это твоё условие, чтобы открыть мне секрет того, как снимается это чёртово платье, то будь по‑твоему!» – решил Курт, понимая, что он уже в который раз идёт ей на уступки. Ему нравилось заниматься любовью при свете, видеть партнёршу, наблюдать за её реакциями, сменяющимися эмоциями… Впрочем, когда он выполнил просьбу незнакомки у стены и отпустил её, она вопреки его ожиданиям не сбежала. И даже не возобновила атаку – так может, сейчас всё тоже обернётся в пользу Штайнера?

 

– Свет! – громко повторил он, и кабинет погрузился во тьму.

 

– Сегодня полнолуние, – отозвалась она. Несмотря на отсутствие искусственного света, кабинет был залит лунным сиянием, создающим удивительную, таинственную атмосферу. Похоже, его ночная гостья обладала склонностью к романтике. А если и ему удивить её чем‑нибудь столь же романтичным?

 

Курт поднял руку и переместил густую копну волос девушки со спины на правое плечо, открывая доступ к её шее. Его язык прошелся по ушку незнакомки, задевая серёжку, и проник в аккуратную ушную раковину, вновь обдавая ее жарким дыханием.

 

– …Джульетта, ты как день!

 

Стань у окна, убей луну соседством;

 

Она и так от зависти больна,