Игра в кроликов

– О, да это же ваш друг вчера просил сэндвич с фрикадельками.

Я доедаю остатки омлета с сыром и встречаюсь взглядом с серо‑зелеными большими глазами официантки, которой пришлось мириться со Скарпио, бросающимся цитатами, за что ей досталось немало чаевых.

– Было такое, – сознаюсь я.

– Погодите, я сейчас вернусь, – говорит она и уходит в подсобку.

Понятия не имею зачем.

Где‑то через минуту она возвращается и вручает мне телефон Алана Скарпио.

– Вот, вы забыли, – говорит она, а потом поспешно уходит к другому посетителю.

Либо Скарпио случайно оставил телефон на столе, когда включал мне звуки ревеня, либо он вывалился у него из кармана.

Какое‑то время я просто смотрю на заставку с песиком, а потом понимаю, что экран не заблокирован. Стоит всего раз провести пальцем, и данные с телефона Алана Скарпио станут моими.

Через несколько минут я снова подзываю к себе официантку и объясняю, что телефон не мой, а друга и что я обязательно передам, где его искать, если смогу с ним связаться. Она отвечает, что пока отнесет его в служебное помещение.

Потом я снова звоню на номер, который дал Алан Скарпио, но в этот раз никто не берет трубку – даже автоответчик.

Дождавшись, пока таинственная женщина уйдет из зала игровых автоматов, я перебегаю улицу, чтобы узнать у Хлои, не упоминала ли женщина Алана Скарпио.

 

Как‑то раз мы с Хлоей чуть не начали встречаться – по крайней мере, так я считаю.

На тот момент мы были знакомы всего пару недель, и ни она, ни я не состояли в отношениях.

У нашего общего друга открылась выставка, и мы решили сходить туда в компании ребят, с которыми познакомились у Фокусника.

Не знаю, что она ко мне чувствовала, но мне она понравилась с первого взгляда. Умная и веселая, она интересовалась тем же, что и я, хотя любой нормальный человек счел бы мои хобби смертной скукой. И хотя иногда казалось, что ей на все глубоко наплевать, меня было не обмануть. Вовсе ей было не плевать. Наоборот, она ныряла в свои интересы с головой и уделяла им много внимания, просто нужно было узнать ее поближе.

Себя она называла музыкантом в отставке. С шестнадцати до девятнадцати она вела совершенно другую жизнь – писала и пела песни в относительно популярной инди‑рок‑группе.

Как и в случае песен «Cut Your Hair» у Pavement и «Creep» у Radiohead, у группы Хлои, Peagles, тоже был один‑единственный хит, переплюнувший признанный критиками альбом. Песня называлась «MPDG (Маниакальная девушка‑мечта)».

В клипе Хлоя играет на укулеле и делает это просто охренительно. Классное видео.

Хотя Peagles успели выпустить всего один полноценный альбом и один мини, «MPDG» выстрелила и так часто использовалась в кино и на телевидении, что ближайшие двадцать лет Хлоя могла не работать.

 

После выставки друзья предложили собраться у меня и отметить. Квартира у меня была большая, других квартирантов не было, а идти до нее было всего ничего – к тому же алкоголь у меня всегда имелся.

В компании нас было шестеро, но большую часть вечера мы провели втроем: я, Хлоя и ее подруга Аманда. Мы разговаривали: обсуждали игры, фильмы, комиксы, сериалы и все, что приходило в голову. А когда вспомнили про время, был уже час ночи и остальные давно разошлись.

Когда Хлоя с Амандой тоже собрались уходить, наши взгляды пересеклись. Хлоя едва заметно улыбнулась, заправляя волосы за ухо, и по телу вдруг пробежал электрический разряд. Дыхание сбилось, и восстановить его никак не получалось.

Как вообще люди дышат?

Как только легкие перестали бунтовать, мы обнялись на прощание, и Хлоя с Амандой ушли.

В моей голове засела лишь одна мысль: как позвать Хлою на свидание. Если пойдем в ресторан, будет скучно? Да, определенно. Может, на выходных в «Крокодиле» будет играть какая‑нибудь классная группа? Надо будет утром проверить.

И тогда в дверь постучали.

Было несложно представить, как я открываю дверь и вижу Хлою, стоящую на пороге. Как она говорит, что ей вдруг захотелось прогуляться, что‑нибудь в этом духе, что со мной весело и она хочет побыть вместе еще немного.

Но вернулась не Хлоя. Вернулась Аманда.

Она сказала, что забыла очки, а потом предложила еще что‑нибудь выпить и обсудить «Сэндмена» Нила Геймана.

В итоге мы провели вместе пять лет.

 

Когда я захожу, Хлоя покачивается на стуле, сидя за прилавком. На ней выцветшая футболка NPR, Национального общественного радио, рваные джинсы и простые эппловские AirPods, которые она достает из ушей, прикрытых кудрявыми светлыми волосами.

Улыбаясь, она демонстрирует мне средний палец.

– Фу, как некультурно, – говорю я. – Ты же на работе.

Она пожимает плечами.

Я спрашиваю, зачем приходила таинственная женщина. Хлоя отвечает, что они не разговаривали – женщина просто поиграла в «Роботрон» и ушла.

– А с чего это такой интерес к какой‑то женщине? – с подозрением спрашивает Хлоя.

Я рассказываю про Скарпио.

– Алан Скарпио?

– Ага.

– Попросил тебя помочь с игрой?

– Да.

– С «Кроликами».

– Именно.

Хлоя какое‑то время пристально на меня смотрит, а потом откидывается на стуле и скрещивает руки.

– Врешь.

Я улыбаюсь.

– Да ладно?

– Клянусь, все так и было.

– Обалдеть! – Хлоя чуть не выплевывает жвачку. – Вообще, да, та женщина спрашивала, не видела ли я Алана Скарпио. Я подумала, она шутит.