Иллюзия бога
Этот же вопрос слово в слово задала вчера мама Персефоны, пока Ари с аппетитом уплетала пасту, еле удерживаясь от вылизывания тарелки. Обед оказался вовсе не так ужасен, как она опасалась: ей почти не приходилось поддерживать беседу, превратившуюся, в основном, в монолог Деметры, которому они с Персефоной время от времени поддакивали. Где‑то между фразами о погоде и последних новостях геополитики женщина поинтересовалась, не налить ли им вина. Ари поспешно замотала головой – не хватало еще показать себя не только непрошеной гостьей, но и любительницей выпить. Деметра только пожала плечами в ответ на ее отказ и со смехом вспомнила, как на последней вечеринке сосед предлагал ей сварить напиток с грибами спорыньи. «Вот там действительно было от чего отказываться. Кикеон[1], девочки. Представляете? Смех, да и только».
«Вообще‑то это то, что могло бы ему пригодиться», – вдруг тихо сказала Персефона, подтолкнув Ари под столом. Ее голос звучал едва различимо, но Деметра все равно услышала и отстранила бокал.
«О ком вы, девочки?»
«Да так, о своем», – ответила Перси с нажимом.
Ари поняла ее без лишних слов, хоть и не представляла, что ей делать с этой информацией, гадая, мог ли Дионис получить успешный результат с использованием более экзотических психоделиков. Может, и правда что‑то получил?
* * *
Ари одолевали сомнения. Наконец, она водрузила вино на стол и быстро отдернула ладонь:
– Нет, не буду.
– Боишься, что он тебя отравить хотел?
– А что, вполне мог. Я уже ничему не удивлюсь. Такие вот у нас высокие отношения, – мрачно пошутила она.
– Попробуй. Надо рисковать! Как говорил наш препод, ты никогда не будешь моложе, чем сейчас, так что действуй, пока есть возможность!
«Ох уж мне эти психологи».
– Если бы все было так просто… – проворчала Ари. – Оно тоже перенесет меня на Сайд? Выпить, а потом умереть? Или он все‑таки нашел нормальный рецепт… Ему так сложно было приложить инструкцию?
Гестия вытаращила глаза:
– Ты о чем вообще? Это обычное красное сухое. Что может пойти не по плану?
– Все что угодно.
«Теперь‑то я это знаю».
Она искренне надеялась, что Дионис хотя бы не ушел на Сайд. Как там он говорил Персефоне? Если она не соврала, конечно, и если это не окажется игрой в «испорченный телефон». С его слов, люди, попавшие на «ту сторону», приходят во снах и видениях к тем, с кем у них сильная эмоциональная связь. Это казалось глупостью, но Ари сложно было принять даже возможность того, что у Диониса с ней такой связи, получается, не было вовсе, ведь он не снился ей ни разу. Конечно, придется рассматривать и вариант его местонахождения на Сайде. И то, что он где‑то в этом мире. И искать тело Семелы, ведь он искал и вход на Сайд, и ее тело, а значит, это как‑то взаимосвязано… «Мне кажется, я знаю, кто ее убил», – сказал он за пару дней до исчезновения. Бросил куда‑то в сторону и тут же сменил тему, и тогда Ари приняла это за пьяный бред, но теперь ей так не казалось. Что, если он слишком быстро подобрался к разгадке?
Голова пылала, и Ари не слышала, что именно удивленно говорила Гестия. Она пришла в себя только от ощущения горячей руки на плече.
– Знаешь, что я терпеть не могу? Секреты и недомолвки.
– Я тебе все‑все расскажу, – пообещала Ари. – Но сначала мне нужно кое‑что обдумать.
– И что же?
Да, ей опасно в это лезть. Да, на ней обвинение в убийстве. И все же…
– Мне нужен свой человек в полиции.
Часть 13. О сестрах и искусстве
Очередная ссора сиятельных близнецов принесла немало головной боли поклонницам и поклонникам Аполлона, вынужденным смиренно выслушивать его жалобы на сестру. И сам Аполлон это прекрасно понимал, но остановиться уже не мог, да и не особо хотел:
– Высокомерная и грубая тиранша!
Проходившие мимо Гипнос и Танатос[2], абсолютно одинаковые студенты, отличающиеся только цветом волос, недоуменно оглянулись на него. Но Аполлон продолжил громко возмущаться:
– Это если приукрасить! Злая, нестабильная, ненавидящая все вокруг – это если говорить чистую правду. Она мечтает показаться особенной, независимой, эксцентричной! А потом просто открывает рот, и вуаля – вы уже готовы посулить ей любые деньги, лишь бы она снова его закрыла! Безнадежный случай!
– Стерва, – поддакнул Адмет[3].
Аполлон помрачнел еще сильнее.
«Кажется, этот славный малый стал слишком много себе позволять», – решил он.
– Мой юный друг, – Адмет был младше лишь на год, но Аполлон нарочно сделал упор даже на этом различии между ними, – ты сумел подобрать крайне емкое описание, чудесный пример метонимии…
Дождавшись, пока собеседник просияет от неожиданной похвалы, Аполлон резким движением сорвал с Адмета солнцезащитные очки, в точности повторяющие его собственные, и заглянул в широко распахнувшиеся зеленые глаза.
– Есть только одно «но». Она моя сестра, и если такие слова про нее скажет кто‑то, кроме меня, то у биологов в анатомическом зале появится новый экспонат, это понятно?
Все закивали.
– Да, она на редкость недалекая мизандричка. Еще и эти ее провальные проекты попыток спасти планету от загрязнения…
Услышав редкие аплодисменты за спиной, перекрывающие одобрительные возгласы его компании, он обернулся.
[1] Кикеон – напиток на основе измельченного жареного ячменя. Выпивался участниками Элевсинских мистерий, посвященных Деметре. Ученые полагают, что эффект Элевсинских мистерий основывался на воздействии на участников психоделика.
[2] Гипнос – персонификация сна, Танатос – персонификация смерти.
[3] Адмет – царевич из Фессалии, близкий друг Аполлона, который служил у Адмета в пастухах.
