Император из двух времен
Конечно, максимализм юной императрицы давал о себе знать, и её оценки, несмотря на школу интриг Вечного города, нередко носили эмоциональный характер. Муссолини того же она никогда не простит, хоть тот ещё ничего в этой истории не сделал. Не сделал, но сделал. Пусть и там. Потом.
А за семью Маша была порвать кого угодно.
– Миша, а почему ты так не любишь республику? Ты же при ней вырос и прожил всю жизнь в том своем далеком будущем?
Мои губы шевелятся хмуро:
– Потому и не люблю.
– А серьезно?
Почему я не люблю республику? Как объяснить это женщине, которая в республиках была лишь в гостях? Да и то лишь с увеселительной целью…
Не люблю я республику. Вот и всё.
– Республика – это совсем не то, что рассказывают про народовластие и прочую демократию. Будучи в том моём будущем руководителем одного из крупнейших медиа‑холдингов, я это ответственно заявляю: это всё манипуляции.
– Но ведь ты и в нашем времени создал своё Министерство информации!
Киваю.
– С массами надо работать любой власти. Николай этого не понимал и не умел. Я – умею, поскольку являюсь профессионалом в вопросах формирования общественного мнения и на службу нанимаю профессионалов, типа графа Суворина. Стране нужны реформы и модернизация, а не потрясения и революции.
Не удержавшись, я закурил «Герцеговину Флор» и, выпустив дым, продолжил:
– Возвращаясь же к твоему вопросу, отвечу так. Знаешь, два года назад, в Кремле, объясняя институт монархии, я рассказывал Георгию притчу о садовнике. Я тогда сказал сыну: «Получив сад от предков, садовник должен оставить его своим потомкам цветущим и здоровым, чтобы долгие века шептались между собой листвой деревья, посаженные разными садовниками и передававшими сад от одного к другому из века в век»[1]. Монархии мыслят столетиями, а республики лишь периодами до следующих выборов и интересами финансовых групп. Другое дело, что и аристократия вырождается. Кровь нужно регулярно обновлять. В том числе пускать её. Ну, это проблема и республик тоже. Элиты загнивают. Им нельзя давать застаиваться. Это как тромб. Застой крови, который, прорвавшись, может поразить в самое сердце.
Маша серьезно кивнула.
Да, в Единстве сейчас шли аресты. Не так чтобы слишком массовые, чай не переломный 1917 год, но весьма приличные. Бывший мой адъютант и бывший уже полковник Абаканович активно сотрудничал со следствием и давал показания. На повторение процесса в московском Манеже дело пока не тянуло, но многие значимые лица попали под следствие.
Что ж, не надо сотрудничать с британской разведкой. Как, впрочем, и с любой другой. С нашей можно. Нет, мы пока не записывали всех подряд в шпионы Уругвая, но повысить ощущение остроты исторического момента среди элит было полезно. Ведь с момента предыдущего «большого шухера» прошло уже два года, а чистки, устроенные Машей осенью минувшего года, были достаточно гуманными. Императрица даже никого не расстреляла и не повесила. А могла бы.
Но тогда было главным сбить противодействие земельной реформе, выборам в Думу и желание некоторых кругов вернуть трон Николаю. Я был против, но ваш покорный слуга в этот момент жутко и кроваво помирал в Кремле. И система, во главе с Машей, сработала блестяще. Ники с семейством теперь «прячется» в Монако, две его старшие дочки представляют интересы России в качестве королев Сербии и Румынии, заговорщики пошли под суд, а участники «заговора патриотов» получили свои «повышения». Тот же бывший премьер‑министр Маниковский стал наместником Севера, а адмирал Колчак получил пост главнокомандующего Северным флотом. Впрочем, после редкого идиотизма у острова Медвежий, когда многопревосходящая русская эскадра получила по носу от норвежцев, я еще подумаю над его дальнейшей судьбой. Как бы он не позавидовал судьбе нынешнего губернатора Чукотки генерала Лохвицкого, отдавшего найденную кучу золота обратно французам[2]. Вот не люблю я кретинов и всё тут!
Эх, когда уже на сцене появятся выпускники моего Звездного?
А Звездный, кстати, разрастался и развивался. Помимо лицеев в Подмосковье и в Константинополе, там же открывались Императорские Звездные университеты, имеющие в своем составе не только практическую научную и техническую базы, но и учебные институты – военно‑технический, физико‑математический, химический, геологический, аграрный, педагогический, государственно‑административный, строительный, технологический. Был даже факультет астрономии и астрофизики.
Вся эта прорва учебных заведений должна была выйти к 1930 году на объем выпуска в пятьдесят тысяч дипломированных специалистов в год. И, конечно, неизменной оставалась концепция того, что правами на поступление в Звездный, за именным исключением, обладали только дети, чьи родители сложили свою жизнь за Отечество. Так я формировал свою новую элиту, так я стимулировал солдат сражаться на фронтах за интересы Империи, которая, не дай бог что, не бросит их детей на произвол судьбы.
Империя своих не бросает!
Конечно, были исключения. В основном они касались детей георгиевских кавалеров. Но были и другие исключения. Например, в Звездном учились оба моих старших сына – Михаил и Георгий. Учились они в обычных классах, среди детей простых моих подданных. В основном – очень простых. Буквально из народа.
Я мог бы дать сыновьям домашнее образование. Самое блестящее.
Я мог бы их отдать в Пажеский корпус. Но я не захотел.
Наша новая элита формируется в Звездном.
Все мои дети будут учиться именно там. Сразу на трех факультетах одновременно – на военном, правовом и государственного управления. Это касалось и моих сыновей, и моих дочек, правда для девочек военный факультет заменялся на медицинский или педагогический. В конце концов, будущим королевам предстоит возглавлять в своих странах аналоги ведомств императрицы Марии. Остальные факультеты – по желанию. Благо университет не только позволял учиться на разных факультетах одновременно, но и засчитывал общие предметы в единый зачет. Ту же геометрию или политэкономию студентам не приходилось сдавать дважды. Мы давали будущей элите широту мышления и не требовали тупой зубрежки.
Немало у императрицы было и отвлеченных вопросов.
[1] События книги «1917: Государь Революции».
[2] События книги «Император мира».
