Император из двух времен

Кстати, надо будет потом другому князю Волконскому, который Петр, дать команду перетереть со Святым Престолом возможность установки наших систем кондиционирования в Ватикане. Думаю, что Бенедикт XV уважит. Он интриган ещё тот и, конечно, что‑то захочет взамен. Пришлет опять камерленго Святого Престола кардинала Аугусто Силия про что‑нибудь поторговаться. Разумеется, не по теологическим вопросам будет стрелка. Кардинал Силий по такой фигне не путешествует в чужие страны, для этого другие кардиналы имеются. Банк Ватикана есть Банк Ватикана. Что ж, это большой бизнес, тут без взаимных уступок и выгоды ничего не бывает. Однако установка кондиционера в самом соборе Святого Петра будет хорошей рекламой и подстегнет развитие нашего собственного бизнеса. Да и, вообще, сам вопрос установки таких систем приятного воздуха даст нашему ГРУ возможность попасть во множество интересных и вкусных мест по всему миру. Правительственные учреждения, банки, торговые центры и прочие небоскребы с предприятиями, в том числе и военными. А уж действовать через подставных лиц наши ребята научились прекрасно.

Как по заказу у моего уха прожужжал комар. Взмахом руки отгоняю проклятую тварь от любимой женщины. Вот же зараза…

Конечно, мы применяли существующие методики защиты, в виде аромомасел, а маленькая жаровня источала легкий дымок валерианы, отгоняя комаров, но стопроцентной гарантии народные средства тоже не давали. Не будем же мы смазываться в постели маслом и жевать чеснок, правда?

Я кутаю любимую, стараясь прикрыть её от насекомых. Пусть даже мне эта проклятая простыня и мешает любоваться её молодым гибким телом.

Да, жизнь на Острове имеет свои недостатки. Впрочем, в Подмосковье, в нашем имении Марфино, сейчас ничуть не лучше. Только прохладнее слегка. Да, там бы мы вот так не полежали под простынкой на улице. Сводки погоды говорят о похолодании в Москве. Что ж, я в Первопрестольной порой видел снег даже в июле.

Ловлю себя на схожести слов «простынка» и «простыть». Да, так бы и было.

Жизнь на Острове имеет свои преимущества. Определённо.

Вновь интересный женский вопрос:

– А ты мне ведь не скажешь, за кого я вышла замуж в твоей истории?

Улыбаюсь.

– Я не помню.

Усмешка.

– Врешь.

Кивок.

– Вру.

Вздох, в котором слышится умиротворение.

– Ну, и правильно. Ври дальше. У меня есть только ты.

Женщины. Логика ваша мне порой непонятна. Прижимаю императрицу к себе.

– Как и только ты есть у меня самого, радость моя.

Но Маша долго спокойно лежать сегодня не может, и червь любопытства заставляет её задавать самые разнообразнейшие вопросы.

– Любимый, а какая она, Москва твоего времени?

В голосе зазвучала мечта, и я не мог разочаровать жену.

– О, она прекрасна! Огромный город. Миллионы автомобилей, яркие огни экранов реклам, высотки и небоскребы, повсюду парки, бульвары, проспекты. Гуляющая публика. Всюду музыка.

Она вновь пытливо взглянула на меня.

– Миллионы авто? Сколько же людей жило в твоей Москве?

Смеюсь.

– У подавляющего большинства москвичей был личный автомобиль. А то и два. Впрочем, было много и приезжих. Что касается численности населения, то официально было около 12,5 миллионов, но неофициальные источники утверждали, что, судя по объему потребления продуктов в магазинах, единовременно в Москве находилось порядка 20–25 миллионов человек, а в целом Первопрестольная, ее пригороды и города‑спутники насчитывали в общей сложности порядка сорока миллионов жителей. Плюс ежедневно приезжающие на работу из соседних губерний. А таких тоже миллионы. Каждый день. Только для того, чтобы перевозить такую прорву народу, городу требовалось порядка трех сотен станций подземного метрополитена, плюс наземные поезда. Метро строилось беспрерывно, с десяток станций открывалось каждый год, а метропоезда ходили с интервалом в одну минуту.

Маша пораженно спросила:

– Москва была намного больше Рима?

– Ну, трудно сказать, я не сравнивал. Раз в пять больше. А может, и в десять.

– Обалдеть!

Жена вновь улеглась мне на плечо.

Да, уж, нахваталась императрица словечек от меня.

– Нарисуешь мне свою Москву?

Киваю.

– Да, солнышко. Нарисую. И мы с тобой её построим. Ещё лучшую, чем она была в моей памяти. И всю нашу Империю. Намного лучше, чем была у меня. Мы же не допустим ужасов моей истории здесь, верно?

– Да, любимый. Не допустим. Для этого мы тут и правим…

Уже через минуту Маша мирно спала. Спи, любимая. Счастье моё.

Что мне сейчас все войны, интриги и проблемы? Все заговоры, грядущие олимпиады и великий голод? Что мне нынешняя Москва, перешагнувшая рубеж в два миллиона человек, и моя Империя, где уже пошел счет на третью сотню миллионов? Империя, в которой прирост населения достиг цифры в пять миллионов человек в год, и всех надо было чем‑то кормить, одевать, обувать и спать укладывать? Учить, лечить и давать возможность развиваться? Что мне Новоримский Союз, раскинувшийся от Средиземноморья до Тихого океана, с общим населением в триста тридцать миллионов, желающих вцепиться в глотку всем, в том числе и друг другу? Что мне кайзер Германии, король Британии, император Франции и даже мой царственный тесть – император Римской империи? Что мне война в Румынии и Афганистане? Волнения в Туркестане или в тех же Египте с Ирландией? Конфликт с Норвегией? Что мне Монголия или земельная реформа в России? Что мне вечные проблемы с финансами и с запасами концерна «Закрома Родины»? Тем более что мне Тесла с Циолковским?

Все это завтра.

Я дома. Я обнимаю мою любимую женщину.

Между нами больше нет никаких тайн. Больше нет ста лет напряжения. Мы объяснились. И не убили друг друга при этом.

Это главное.

Было непросто. Но больше нет тайн между нами. Моя душа спокойна.