Интеритум. Книга 2. Кукловод

В темной, сырой пещере, куда не проникал дневной свет, находилось трое неизвестных. На них были надеты темные плащи с длинными пологами, закрывающими даже щиколотки ног. Фигуры молча стояли вокруг углубления в скале, сформировавшего небольшой пруд, до краев заполненный проточной водой.

На стенах пещеры горели воткнутые факела, пламя от которых поблескивая переливалось отражением в хрупкой волновой ряби этого водоема. В какой‑то момент тишину нарушил мужской голос, который начал что‑то тихо петь на одной ноте. Через некоторое время издаваемые им звуки были подхвачены другими голосами. Это больше походило на мычание, которое иногда переходило в резкие прерывистые выкрики, после которых вновь пещеру наполнял монотонный звук.

Идиллию этого заунывного хора нарушил детский крик, и капюшоны балахонов повернулись в ту сторону проема пещеры, откуда он доносился.

– Отпустите меня! – отчаянно повторял плачущий голос, отражаясь тяжелым эхом в закрытом пространстве.

В свете факелов появилась еще одна фигура, в таком же плаще, как у поющих, отбросив огромную тень на неровные обломки скальных пород. В его крепких руках билось отчаянно сопротивляющееся детское тело. Подтащив к пруду и усадив на обломок скалы, мучитель откинул капюшон вязаной куртки, в которую был облачен ребенок. Откинувшийся капюшон, явил перед взором взрослых, заплаканное лицо мальчишки лет десяти с грязными разводами по щекам, вокруг черных и глубоких, как пучины морей, глаз, в которых плескался гнев и страх.

Голос вошедшего присоединился к хору стоящих фигур, и их голоса слились в бесконечный вой. От долгого сидения на камне у мальчишки уже онемели ноги, и к горлу подступила тошнота. Капли слез, стекавшие по красным, обветренным щекам, щекотали лицо. Хоть как‑то вытереть их, мальчик попытался встать, прижимая щеку к плечу, но тут же сел, не имея опоры рукам, что были заведены за спину и закованы в наручники.

Наконец заунывное пение окончилось. Мужчины откинули капюшоны и пологи плащей, оголив головы, и широкие пояса с ножнами, из которых торчали рукоятки длинных кинжалов. Истерично выкрикивая какие‑то заклинания, они выхватили кинжалы и резко провели ими по своим ладоням, смешивая багряный цвет крови с желто‑красными бликами факелов на поверхности водоема.

– Да будет изменен цвет воды от живого к мертвому! – слышались взволнованные восклицания по всей пещере.

Непонимание происходящего заставило вздрагивать плечи мальчика, но тихие всхлипы остались незамеченными, как и синяки на разбитых голых коленях, и кровоподтеки от наручников на кистях затекших рук.

Недалеко от него послышался голос, пропитанный ядом:

– О! Великие Первые! Мы не заключаем с вами сделки и делаем все, без вашего ведома. Мы знаем, что ваша месть будет страшна, но мы готовы отдать себя и пять поколений наших отпрысков на проклятие и жуткие мучения. Мы отдаем силу магии без остатка, дабы потомки помнили о нашей великой миссии на Фикте!

– Да утолит свой голод Интеритум, – раболепствовал голос, пронизывающий окружающее пространство пещеры. – Не зная одеяниях наших, поглоти материю, и пусть, как в цепи, будет заточена в ней твоя сущность.

Понять и принять происходящее невозможно без великих знаний, обладание которыми дано единицам.

– Пустой, не испорченный магией сосуд да будет отдан Интеритуму, дабы стать проводником его могущества и силы, – подхватил эхом другой голос.

– Хранитель времени, дай шанс и своей великой силой скрой от Интеритума существование посредника, запутай его во временных узлах и сделай его невидимым в нашем времени. Пусть он будет спрятан там до тех пор, пока не призовем его на Фикту для великих дел! – хором прозвучало многоголосье.

Но уже в конце ритуала что‑то пошло не по задуманному плану. Над горой, где спрятана пещера, полная луна заалела кровью, а затем почернела, как проклятая. Скалы под ногами магов стали расходиться грубыми трещинами, в которые хлынули воды пруда, осушая его. Стены пещеры покрылись мелкими трещинами, разрушая гранитный монолит на глыбы, засыпающие место незаконного и страшного ритуала.

Маленькие детские ладони затрясли железо за спиной, желая освободиться. Лицо мальчугана опустилось ближе к водному потоку, уходящему в трещину, в надежде найти в нем спасение. Но костлявая рука смерти коснулась плеча ребенка, скрыв тень его тела в отблесках потухающих факелов.

Четыре мокрые фигуры еще долго стояли у разрушенного алтаря, с удивлением разглядывая место, где только что был водоем, а теперь зияла огромная трещина, уходившая куда‑то в бесконечную пустоту и поглотившая в себе ребенка. Они уже не при делах, которые идут своим чередом и, к их сожалению, не по законам, которые они хотели бы создать.

Они не знали, что мощный поток воды вырвался на степные просторы и растекся, не встречая преград. Несколько секунд – и дыхание восстановилось. Наручники исчезли, а тяжелая вязаная куртка, которая тянула на дно, уже стала сухой и даже слегка согревала тело мальчугана.

Ребенок, не осознавая происходящего, еще пытался плыть, но воды уже не было – только степная пылящая супесь, поглотившая воду, да ночь с чужими созвездиями на темном небе.

Ночная прохлада заставила мальчика ежиться и искать возможность согреться.

При полном отсутствии врожденных магических способностей он не мог силами магии зажечь огонь. Однако был другой опыт – трения палочек друг о друга. Умелое движение рук – и вскоре это позволило ему согреться у разгорающегося костра.

Кинув большую охапку веток для создания углей на всю ночь и убедившись, что поблизости нет ничего опасного, мальчишка свернулся калачиком и мгновенно уснул.

Утро встретило его пеплом прогоревшего костра и урчанием голодного желудка. Надо было найти что‑нибудь на пропитание.

Рядом виднелся лесной массив, и, так как шансов найти съестное там было больше, чем в степи, мальчик пошел туда. Войдя в лес, он стал бродить между деревьями в надежде наткнуться на тропинку. Ягод, фруктов и грибов было много, но вот тропинку ему обнаружить так и не удалось. Выйдя на поляну, он увидел небольшое озерцо, левый берег которого густо зарос тростником, а правый упирался в невысокую скалу, поросшую кустарником. Он обогнул озеро и вновь углубился в лес.

К тому времени, когда солнце остановилось в зените, мальчик несколько раз встретил на своем пути озерца, и в какой‑то момент ему пришло в голову, что они все одинаковые, а следом пришло осознание, что он ходит по кругу, вокруг одного и того же водоема, а им уже набита тропинка. Ребенок взвизгнул от страха, присел на корточки и расплакался, поняв, что заблудился в незнакомом лесу. Через некоторое время, немного успокоившись, он стал вспоминать вчерашний день с того момента, когда с ним произошло то, в результате чего он попал сюда.