Испытание Уинтер

Внедорожник устремился к массивному дереву; солдаты даже не успели прийти в себя. Саймон смог обратиться буквально за мгновение перед столкновением: став стрекозой, он вылетел из открытого окна, и тут же по джунглям разнёсся тошнотворный грохот металла, врезавшегося в дерево.

Теперь кричали все и повсюду – друзья в фургоне, солдаты в двух оставшихся внедорожниках, даже сбежавшиеся звери, сидящие на деревьях. Но Саймон не обращал на них внимания, потому что военный автомобиль снова врезался в бампер фургона, и он, недолго думая, бросился на лобовое стекло.

Врезался в него он уже свернувшимся в клубок броненосцем, защищённым крепким панцирем. Зверьком он был небольшим, зато тяжёлым, и влетел в грудь водителя с силой, достаточной, чтобы сломать ему кости.

Внедорожник вильнул, но задыхающийся солдат удержал руль, и не успел Саймон даже распрямиться, как кто‑то схватил его и вышвырнул из машины.

Друзья закричали громче, но в мгновение ока Саймон обернулся птицей, которую видела в путеводителе Уинтер, – серо‑зелёным короткохвостым воробьём не крупнее большого жука. Сражаться так он не мог, зато лавировать в небольшом пространстве – запросто. Чирикал он прямо как кузнечик – Саймон даже усомнился, что это его собственный голос, но всё же издал клич и бросился в окно внедорожника.

Только сейчас он заметил, что автомобиль был больше остальных, а длинные скамьи тянулись вдоль салона, а не поперёк, как в обычных машинах. И ждали его не пятеро солдат, а больше десятка, и все были вооружены штыками и боевыми ножами.

Но Саймон не остановился, а всякий страх и боль смыла волна адреналина. Вот он был воробьём – а мгновение спустя уже обернулся ярко‑зелёной змеёй, оголившей клыки. И несмотря на оружие, солдаты попятились, хотя деваться из внедорожника было некуда.

Сдавленно закричав, один из них вскинул штык. Делать было нечего, и Саймон, бросившись на него, впился клыками в ногу прямо над кожаным сапогом. Он не любил использовать яд – для этого у них была Ариана, – но успел впрыснуть только половину, а потом солдат завопил и пинком сбросил его с себя.

В воздухе он снова превратился и на пол приземлился уже массивным бурым медведем. Солдаты набросились на него, полосуя ножами мех и толстую шкуру, и Саймон не стал терять время. После жестокой битвы за Хищника он на дух не переносил схватки и не хотел никого убивать. Но друзья не переставали кричать, а внедорожник снова тряхнуло, когда он врезался в фургон, и Саймон бросился в бой, отбросив все сомнения. Он должен был защитить близких ему людей – они не могли умереть просто потому, что ему страшно было использовать свои силы.

Поэтому он сражался, не сдерживаясь, раскидывая солдат одного за другим. Становился то медведем, то аллигатором, то львом, то королевской коброй, то волком – кем угодно, лишь бы противники не расслаблялись. И наконец, когда спереди вновь раздался отвратительный лязг, Саймон зло поглядел на водителя через зеркало заднего вида и обратился бегемотом.

Он превращался в него впервые и сам удивился, как быстро разрослось тело, мгновенно занимая собой всё пространство. Он больше не мог двигаться, но это было неважно, ведь многого от него и не требовалось. Последний оставшийся солдат попытался подрезать ему задние ноги, но Саймон просто наступил ему на ступню, и он оглушительно завопил от боли. Внедорожник покачнулся; мотор взревел, но как бы водитель ни давил на педаль газа, он не мог перебороть многотонного бегемота.

Автомобиль сбросил скорость, всё сильнее и сильнее отставая от фургона друзей и третьего внедорожника. Саймон тяжело шагнул вперёд, нависая зубастой пастью над ухом раненого водителя.

– Остановись, – приказал он небывало низким голосом. – И если с машиной всё в порядке – возвращайся в город и отвези товарищей в больницу.

Водитель залопотал что‑то по‑португальски, но Саймон его не понял, как и сам он вряд ли понял, что сказал Саймон. Поэтому он решил донести мысль единственным оставшимся способом: распахнув пасть, он ужасающе зарычал.

Водитель закрыл руками лицо, сгибаясь от боли в рёбрах. Когда внедорожник всё же остановился, Саймон пару раз топнул – просто на всякий случай.

– К доктору, – приказал он, надеясь, что на его языке слово будет звучать как‑то похоже. Задерживаться рядом с водителем он не стал – превратился в сапсана и вылетел через разбитое лобовое стекло, стараясь поскорее догнать фургон, пока с друзьями ничего не случилось.

Заметил он их секунд через двадцать, не больше, – они как раз вошли в крутой поворот. Ширины дороги едва хватало для двух автомобилей, и военный внедорожник вплотную прижимался к фургону, пытаясь спихнуть его в лесополосу.

Издав яростный клич, Саймон бросился к машине Совета, прижав крылья к телу. Ему было плевать, что его ждёт – лишь бы получилось отвлечь солдат и дать друзьям время уехать, – и как только он влетел в открытое окно, мгновенно обернулся тигром, готовясь впиться в солдат клыками и когтями.

Но и солдаты ждали его.

Они были вооружены до зубов – ножами, штыками, дубинками; и в отличие от солдат в первых автомобилях, они не боялись и не пытались закрыться. Саймон мгновенно ощутил на себе всю мощь их оружия и сдавленно вскрикнул, когда бок обожгло болью.

Тут же он превратился в крокодила, чья толстая кожа защищала не хуже шкуры бегемота. Но было поздно: по боку уже текла кровь, а солдаты, явно представляющие, что Саймон сделал с их товарищами, окружили его, не давая ни вздохнуть, ни пошевелиться. Ножи против рептилии помогали плохо, но дубинки работали по‑прежнему, и после нескольких ударов по голове перед глазами всё поплыло. Нужно было отбиваться – превратиться в кого‑нибудь, кто смог бы справиться с ними единым махом. Но град ударов не прекращался, и хотя крокодилий череп пока выдерживал, солдаты были сильны, а с каждым ударом голова начинала кружиться всё сильнее.

– Саймон! Саймон!

Он распахнул глаза. Ариана. Из‑за того, как тесно автомобили прижимались друг к другу, она была совсем близко, и стоило только представить, как солдаты нападают на неё – нападают на всех его друзей, – и в кровь выбросился адреналин. Со скоростью молнии Саймон укусил ближайшую к нему ногу, а затем снова и снова, пока воющие от боли солдаты не расступились, оставив в покое его ноющую голову. Это был не конец битвы, но теперь у него появилось время обдумать ситуацию.

Внедорожник нужно было остановить.

Но не успел он представить какое‑нибудь животное – может, очередного бегемота или носорога, который бы всех раздавил, – у уха раздался тонкий голосок:

– Не шевелись.

– Что… – начал было Саймон, дёрнув головой в сторону звука, но что‑то проползло прямо по глазу, и он содрогнулся.

– Я не шучу, – повторил голос. – Не дёргайся.

Кто это был? Ариана? Она превратилась в паучиху и вступила в бой? Нет, он только что видел её в фургоне. Она была быстрой, но даже она не умела телепортироваться. Но что‑то в голосе показалось ему знакомым, и по спине побежали мурашки.