Испытание Уинтер

Не успел он ничего спросить, как солдаты завопили. Они кричали не от боли, как те, которых он покусал, а от испуга. И хотя Саймону хотелось закрыть глаза, лишь бы больше по ним не ползали непонятные насекомые, он огляделся, не шевеля головой, и попытался понять, в чём дело.

И тогда он заметил их.

Муравьи. Сотни, тысячи муравьёв заполонили внедорожник. Они ползали по полу, по лежащему ничком крокодильему телу Саймона, взбирались по ногам солдат – лезли всюду, где только могли. И Саймон думал, что солдаты просто сбросят их, но они застыли, в ужасе распахнув глаза.

Саймон не разглядел, кто закричал первым. Кажется, кто‑то слева, но это было неважно. Не прошло и нескольких секунд, как все они зашлись в болезненных воплях, таких громких, что агония казалась почти осязаемой. Разом отмерев, они бездумно бросались в разные стороны, словно спасались от невидимого врага. Даже водитель закричал, и внедорожник резко повело влево.

– Иди отсюда, Саймон Торн, – раздался голос над ухом. От такой фамильярности Саймон стиснул зубы, но промолчал и обернулся колибри. Выбор мог показаться странным, зато так он смог быстро вспорхнуть в воздух и вылететь из ближайшего окна, не коснувшись ни единого муравья. Учитывая мучительные вопли, раздающиеся вокруг, он совершенно не хотел становиться их целью.

Внедорожник, дико виляя, постепенно снижал скорость. Он начал отставать от фургона, а потом с размаха врезался в дерево, пробурив колёсами землю и корни. Крики не затихли, но Саймон не стал дожидаться исхода битвы солдат с муравьями. Сердце до сих пор колотилось, рану на боку жгло, и он, развернувшись, помчался к фургону.

Видимо, друзья заметили его в окне, потому что боковая дверь распахнулась. Залетев внутрь, он приземлился на заднее сиденье, обернулся человеком, тяжело дыша, и осторожно отлепил от кожи пропитанную кровью футболку.

– Меня всё‑таки зацепили, – пробормотал он, морщась при виде раны. Она была не слишком глубокой и, кажется, не задела ничего важного, но швы точно стоило наложить. – Ариана, у тебя есть что‑нибудь, чтобы перевязать…

Он поднял голову. Ариана уставилась на него огромными глазами, а Шарлотта, Уинтер и Джем с коленями забрались на сиденья среднего ряда и смотрели на него, распахнув рты. Даже Габриэль обернулся, но без удивления – скорее, с тревогой. Один только Лео непоколебимо смотрел за дорогой, даже не глядя в зеркало заднего вида.

– Что такое? – спросил Саймон, прижимая футболку к кровоточащей ране. – На мне же нет муравьёв, да? Потому что отбиваться от них – просто кошмар.

– Нет, – пискнула Уинтер, содрогнувшись от одной только мысли. – Ты просто… никогда так раньше не дрался. Как… как Звериный король.

– Как Наследник, – тихо сказала Шарлотта.

– А. – Саймон пожал плечами, но к щекам прилил жар. – Я не хотел, просто…

– Ты за пять минут в одиночку расправился с несколькими десятками вооружённых солдат, – поражённо сказал Джем. – Если бы ты служил в подводной армии, генерал бы завалил тебя медалями и почестями. Тебя бы сразу повысили. Ты стал бы легендой. Про тебя бы рассказывали в школах. Тебе бы памятники ставили…

– Ты правильно поступил, Саймон, – перебила его Ариана, и Саймон выдохнул. Не нужны ему были памятники, учебники и медали. Он просто хотел защитить дорогих ему людей.

– У вас всё хорошо? – спросил он, морщась, потому что фургон налетел на выбоину, и свежая рана отозвалась болью.

– Всё нормально, – ответила Ариана, расстёгивая фиолетовую поясную сумку. – Не лезь грязными руками, дай я её обработаю. Но со швами придётся подождать.

Только тогда Саймон заметил запёкшиеся под ногтями грязь и кровь – и он даже не знал, его ли она. К горлу неумолимо и резко подступила тошнота, и он с трудом взял себя в руки. До этого момента он сражался так всего один раз: на крыше крепости Звериного короля, когда на кону стояла жизнь – или его, или Ориона. Но потом на его глазах дедушка сорвался вниз и разбился о скалы, и он пообещал себе больше не использовать в сражениях силы Звериного короля – силы Наследника.

Но сейчас, оглядывая друзей, целых, здоровых и не тронутых солдатами, которые готовы были пойти на всё, чтобы от них избавиться, Саймон понял: он ни о чём не жалеет. Ему не оставили выбора, и он не раскаивается в собственных действиях – и не сожалеет о потерянных жизнях солдат. И именно это его и пугает.

 

6

Принцесса и наследница

 

 

– Мы ещё долго будем шататься по лесу, – сказала Уинтер, – или всё же признаешь, что мы потерялись?

Они петляли по пустующей грунтовой дороге уже почти три часа. Саймон лежал на заднем ряду, прикрывая глаза рукой, а Ариана в четвёртый раз проверяла повязку, стягивающую рану. Кровотечение стало слабее, но не остановилось до конца, и она поджимала губы, слегка надавливая на рану вопреки болезненному шипению Саймона.

– Мы не потерялись, – терпеливо возразил Габриэль. – Более того, если мы сейчас повернём вон на том повороте, вы сами убедитесь, что я знаю дорогу.

Даже из‑за спинки сиденья, перекрывавшей обзор, Саймон заметил, как Джем выпрямился.

– Это что, Амазонка? – поражённо спросил он. – Мы поплывём на лодке?

– На чём? – переспросила Ариана, резко вскинув голову и моментально позеленев. Захрипев, Саймон кое‑как сел, и действительно: стоило Лео свернуть на едва заметную тропу, которую и дорогой‑то сложно было назвать, как впереди показалась широкая река – а заодно и маленький шаткий причал с большой лодкой, видавшей лучшие времена.

Как только Лео припарковался, Джем выскочил из фургона и понёсся к воде.

– Всегда хотел поплавать в Амазонке, – крикнул он. – Экосистема тут шикарная…

– Я бы на твоём месте в воду не лез, – сказал Габриэль за мгновение до того, как Джем добрался до берега. – Мы на территории кайманов. Так что осторожнее, если не хочешь стать их обедом.