Истина в твоем прикосновении

Достигнув скал, я, скользя, останавливаюсь. Кровь громко стучит в ушах, когда я выпрямляюсь и смотрю на фьорд. Дедушка был прав – такая обычно бурная, непредсказуемая вода полностью замерзла. Холодное зимнее солнце отражается на поверхности льда, с материка наползает туман. Совершенно нереальная картина, от которой мурашки бегут по коже. Нечто столь неудержимое, столь первобытное не должно быть таким неподвижным и мертвым.

Но тем не менее так и есть. Как бы ужасно ни выглядел замерзший фьорд, это мой единственный шанс. Это лишь вопрос времени, когда они начнут искать меня. Поэтому оставаться на острове – не вариант. Пройдет немного времени, и прилив сил ослабнет, неизбежно наступит истощение. До тех пор я должна оказаться в безопасности, там, где меня не смогут найти.

В растерянности озираюсь по сторонам. Тропа заканчивается у каменных скал, слишком остроконечных и крутых, чтобы спускаться по ним вниз. На дне тоже торчат острые камни, поэтому в детстве нас учили никогда не заходить здесь в воду. Конечно, я могла бы пройтись вдоль берега до причалов, откуда легче добраться до замерзшего фьорда. Однако я уверена, что там кто‑то оставлен на страже. Понятия не имею, насколько далеко распространилась моя небольшая вспышка энергии и в сознании ли еще охранники. Но не могу рисковать тем, что попаду в чьи‑то руки.

Прищурившись, я осматриваю ледяную поверхность, простирающуюся подо мной. Она выглядит прочной, расстояние до нее составляет не более трех, может, четырех метров. Когда я выскочила из квартиры повстанцев в Осло, высота была значительно больше. Но тогда я приземлилась на твердую почву, а не на слой льда, который может обрушиться подо мной.

Но разве у меня есть выбор?

Резко подавляю голос в своей голове, который истерически кричит на меня, пытаясь заставить понять, что это довольно глупая идея. И в этом он, честно говоря, не так уж и ошибается. Учитывая мое везение, я провалюсь под лед и замерзну в этом чертовом фьорде. И это будет действительно плачевный конец.

Не дав себе времени передумать, делаю глубокий вдох, затем задерживаю дыхание и прыгаю. Хотя «прыгаю», наверное, неправильное слово, скорее я делаю большой шаг на краю обрыва. Непроизвольно раскидываю руки и начинаю грести ими, пока мое тело падает вниз. Крик, зарождающийся в моем горле, заглушается стремительным потоком воздуха и стуком моего сердца. Падение длится всего несколько секунд, но кажется, проходит несколько часов. Когда мои ноги ударяются о лед, я изо всех сил стараюсь исправить положение, но все равно спотыкаюсь и по инерции пробегаю несколько шагов вперед. Как только восстанавливаю равновесие, я останавливаюсь и слушаю. Ничего не слышно – ни трескающегося льда, ни криков с острова. Мир тих и неподвижен.

В последний раз оглядываюсь на свой дом, затем разворачиваюсь и бегу. Буквально в двух метрах от меня сгущается плотная стена тумана. Я ничего не вижу и понятия не имею, в правильном ли вообще направлении двигаюсь. Я ничего не слышу, кроме своего хриплого дыхания и хрусткого звука моих ботинок, ударяющихся о лед. На бегу отчаянно пытаюсь сориентироваться, но ничего не выходит. Вокруг меня только густой туман, хлопья снега, которые ветер швыряет мне в лицо, и лед. Если мне не повезет, я и в самом деле убегу в неправильном направлении и окажусь на мысе напротив Осло. Там, конечно, безопаснее, чем здесь, но там я не ориентируюсь. Мне нужна привычная обстановка, мне нужен план.

Понятия не имею, как долго я бегу. Время, кажется, утратило свое значение, и нет никаких подсказок, которые могли бы мне помочь. Знаю, что я быстрее, чем обычно, благодаря моей внутренней силе. Так что вполне возможно, что я уже пробежала несколько километров, а может быть, бегу через фьорд прямо в море. Чуть меньше ста километров – и Осло‑фьорд впадает в Северное море. Не знаю, получится ли у меня. Моя сила – все еще неизвестная часть меня, и, если честно, я не знаю, на что действительно способна.

Тяжело дыша, наконец останавливаюсь и поворачиваюсь кругом. Провожу ледяными пальцами по волосам, и мое дыхание сгущается в белое облако перед губами. Ничего, кроме льда и тумана. Меня охватывает паника. Что, если на самом деле я бегу по кругу и вот‑вот снова окажусь перед островом? Что, если…

Какой‑то шум заставляет меня застыть на месте. Стиснув зубы, опускаю руки. Едва слышный шепот, чье‑то бормотание за туманом. Прищуриваюсь. Мерцает свет, размытый и нечеткий, но это свет. Свет, который ритмично движется туда‑сюда, и новые звуки. Голоса.

– Нет, – выдыхаю я и, спотыкаясь, отступаю назад. Это фонарик и тяжелые шаги по льду, они все ближе и ближе…

Я разворачиваюсь и мчусь прочь от преследующих меня людей. Теперь мне все равно, в каком направлении бежать. Главное – как можно дальше от них. Моя сила постепенно угасает. Сердце колотится все быстрее и быстрее, и холодный воздух, проникающий в легкие, обжигает горло и гортань. Я больше не могу. Но здесь негде спрятаться, негде отдышаться. Если те, кто позади меня, – представители Зимнего Дома, они почувствуют мою энергию, как только окажутся достаточно близко ко мне. Кроме того, на мне темная одежда, так что среди всей этой белизны меня очень легко обнаружить. Я должна бежать так быстро и так долго, как только смогу. В Осло у меня есть шанс спрятаться, но здесь я словно прилепила себе на спину ярко‑красную мишень.

Внезапно одна нога проваливается в пустоту, я спотыкаюсь и падаю на колени. Острая боль тут же пронзает ноги и ладони, на мгновение перехватывает дыхание.

– Стой на месте! – кричит мне один из преследователей.

Инстинкт подсказывает мне, что нужно вскочить и бежать дальше, но я понимаю, что не смогу этого сделать. Я измучена, и с каждой секундой сила все больше вытекает из моего тела. Вскоре от нее уже ничего не останется. Так что они меня поймают – так или иначе. Смысла бежать куда‑то сломя голову нет.

Медленно поворачиваюсь, все еще скрючившись на льду. Мне нужно собраться с силами, перевести дух. Потому что без боя я, конечно, не сдамся.

Из стены тумана появляются три тени. Одного из них я никогда не видела, но двух других знаю. Они живут при Дворе, я знаю их имена, их семьи. Я думала, что они моя семья. Но в том, как они смотрят на меня сейчас, нет ничего дружелюбного. Они смотрят на меня так, словно я таракан, которого нашли на кухне.

Они останавливаются в нескольких метрах от меня и стоят, широко расставив ноги. Ни один из них не делает движения, чтобы подойти ближе. Когда я понимаю, в чем их проблема, то едва не начинаю смеяться.

Они меня боятся.

– И что теперь? – ломким голосом спрашиваю я. – Потащите меня за волосы, чтобы снова запереть в комнате?

Исак – юноша из Зимних едва ли старше меня – глубоко вздыхает:

– Ты усложняешь себе жизнь, Блум. Если бы ты просто согласилась сотрудничать, они бы относились к тебе лучше.

Меня всегда поражало, насколько некоторые люди доверчивы. Этот парень не знает о мире ничего, кроме того, что ему рассказывают родители и мой дедушка. Он не испытывает необходимости задавать вопросы. Формировать собственное мнение из страха, что такой путь может оказаться не самым простым. До недавнего времени я тоже была такой, но я по крайней мере поняла, когда пришло время отказаться от удобного решения и встать на правильную сторону.

Мысли роятся в голове, пока я ищу выход. Он должен быть. Я прошла через все это не для того, чтобы меня поймали, как бродячую собаку. Сила еще течет через мое тело, хотя и не так сильно, как раньше. Но кое‑что осталось. Победить этих троих я не смогу, но причинить им вред – вполне.

В поисках решения мой взгляд мечется по бесплодной местности и застревает на ледяной поверхности.

Фьорд.