Камелия. Похищенная ученица

– Лоунки могут скопить от ста пятидесяти до трехсот единиц, мединны – от девяносто до ста пятидесяти, максиссы – от пятидесяти до девяносто.

– Хорошо, садитесь, – отозвался Эдман и принялся ходить по аудитории. – Таким образом, мы должны понимать, что есть четкая зависимость между группами населения и количеством доступной им маны. Это связано с особенностями наследования тех или иных параметров. Среди лоунов все мальчики будут иметь небольшой резервуар, а девочки – значительный, а среди максисов – наоборот. Ученые выяснили, что высокая способность отдавать энергию подавляет возможность ее преобразовывать. То есть, если мальчик родится в браке между максисом и лоункой, то его способность применять заклинания будет во много раз ниже, чем у отца. Здесь налицо несовместимость энергетических потоков. Именно поэтому в Нодарской империи подобные браки под запретом. А что вы знаете о передаче энергии? Зачем это нужно, и каким образом происходит?

Гренда Фулн подняла руку, и Эдман кивком позволил ей отвечать.

– Женщины могут отдавать мужчинам излишки своей маны через прикосновение к груди. Так мужчины быстрее восполняют истраченную на заклятия энергию.

– Сколько женщина способна отдать без ущерба своему здоровью?

– Лоунка с резервуаром больше двухсот пятидесяти единиц может безболезненно поделиться двумя третями своей энергии.

– Это в корне неверно! – воскликнул Эдман в негодовании, девушки разом вздрогнули и начали переглядываться. – Не знаю, откуда вы взяли эти данные, но такого быть недолжно. Садитесь, Фулн. Запишите и выделите: любая женщина может отдать лишь одну треть энергии своего резервуара. Уяснили? Только треть! Это очень важно. Иначе систематическая передача большего количества маны приведет к быстрому истощению женщины и в итоге к ее гибели.

Адептки усиленно выводили в тетрадях важную информацию, а Эдман продолжал:

– Обычно женщины выходят замуж и делятся с мужем маной по необходимости. Так происходит в любой группе. Но учитывая, что максисы колдуют гораздо больше всех остальных, а их жены и так накапливают мало маны, они нуждаются в постоянной подпитке. Раньше аристократы брали в свои дома лоунок и забирали их ману, но быстро поняли, что женщины неизбежно рано погибают. В наш век ученые доказали, что легче всего энергией делятся лоунки, чей резервуар составляет от двухсот до трехсот единиц. Именно таких девушек отбирает магическая комиссия и направляет в школы для дайн. Здесь вы должны научиться контролировать поток своей маны и передавать лишь ту часть, которая безопасна для вас самих. Это ваш основной навык. Именно его отработкой мы сейчас и займемся. Адептка Сонар, раздайте накопители маны из коробки на моем столе.

Девушка поднялась и быстро распределила каждой адептке по толстой круглой медной пластине с выдолбленными на ней особыми символами.

– Это самый простой накопитель, который вмещает максимум восемьдесят единиц маны, – начал объяснять Эдман, занимая свое кресло. – Ваша задача положить на него ладонь, почувствовать магическую энергию внутри себя и направить ее к пластине с рунами. Суть упражнения в том, чтобы научиться отдавать не более восьмидесяти единиц своего резервуара. Сегодня мы только пробуем. Ничего страшного если не получится с первого раза. Главное – почувствовать ману. Постепенно мы доведем навык передачи энергии до автоматизма. Приступайте.

Ученицы принялись вертеть в руках полученные артефакты, а Эдман откинулся на спинку кресла и позволил себе немного расслабиться.

Уровень знаний адепток действительно был невысок, как и говорила директриса, разве что, Сонар несколько отличалась от остальных. Эдману предстояло немало попотеть, чтобы успеть вложить в их бестолковые головки тот объем знаний, который поможет этим девчушкам выжить в суровом мире максисов, куда они попадут совсем скоро.

Адептки с сосредоточенными лицами пыхтели над накопителями. Внезапно Эдман почувствовал такой всплеск магической энергии, что у него перехватило дыхание, и сердце заколотилось с утроенной силой. Он тут же перестроил зрение на магическое и смог четко рассмотреть серебристые энергетические потоки, словно корни огромного дерева, оплетавшие все вокруг, сосредотачиваясь в районе груди каждой девушки. Эдман впился взглядом в учениц и с удивлением увидел, что Беатрис Сонар сияет огромным запасом маны ярче солнца в самый погожий день. Он ощутил дикий энергетический голод, какого раньше ни разу не испытывал, даже во время военных действий на границе, когда резервуар был исчерпан до дна. Его с непреодолимой силой потянуло к адептке.

В этот момент Сонар замерла, напряглась и метнула импульс силы вовсе не к своему артефакту, а к пластине Фулн, что сидела за соседним столом. Поток маны оказался такой беспредельной мощности, что накопитель Фулн разлетелся на куски с громким хлопком, оглушившим всех находившихся в кабинете. Адептки с криками повскакивали со своих мест и принялись рыдать от испуга. Фулн прижимала к груди руку, которую она до этого держала на артефакте и голосила громче остальных.

– Сонар! – взревел Эдман, поднимаясь из‑за стола. – Объяснитесь!

– Я… – спала с лица бедовая девица. – Я не хотела. Так получилось.

– Ты! – заорала Фулн, с ненавистью глядя на Сонар. – Это все из‑за тебя! Я этого так не оставлю!

И Гренда бросилась вон из кабинета, а остальные адептки завыли с еще большим энтузиазмом.

– Всем молчать! – рявкнул Эдман и выкрикнул формулу успокоительного заклятия, влив в нее побольше маны. Девушки мгновенно затихли и ошарашенно выпучили на него глаза. – Занять свои места!

Адептки расселись за столы, не спуская с него потрясенных взглядов. В коридоре зазвенел колокол.

– Наш урок подошел к концу, – проговорил он, постепенно приходя в себя и возвращая привычное самообладание. – К следующему занятию подготовьте параграф пять и шесть из восьмой главы учебника. Все свободны, кроме Сонар.

Но только адептки хотели покинуть кабинет, как в него влетели патронесса, бонна Виклин и Гренда Фулн.

– Это все Сонар устроила! – закричала последняя и указала пальцем на виновницу происшествия.

– Беатрис Сонар, немедленно отправляйся в аудиторию своего курса и получи положенное наказание от бонны! – прошипела патронесса Пигирд.

Эдман увидел, как незадачливая адептка позеленела и сжала исполосованные красными отметинами руки. Он тут же догадался, откуда на тонких девичьих ладошках такие неподобающие украшения, и, внутренне содрогаясь от гнева, спокойно спросил:

– В чем дело, патронесса Пигирд?

– Ни в чем, господин Привис, – с недовольной миной отозвалась та. – До меня дошли сведения, что одна из адепток неподобающе вела себя на вашем уроке. Я приняла соответствующие меры, чтобы подобное больше не повторилось. Дисциплина восстановлена.

Эдман одарил ее тяжелым взглядом и сказал:

– Я не нуждаюсь в ваших вмешательствах в преподавательский процесс на моих уроках. Адептка Сонар по неопытности и незнанию не рассчитала силы, и пострадал артефакт адептки Фулн. В этом нет ничего криминального или заслуживающего наказания. Это всего лишь следствие низкого уровня знаний адепток, из‑за чего именно меня департамент направил в вашу школу. Потрудитесь покинуть кабинет. Я сам разберусь с адепткой Сонар и назначу соответствующее ее провинности взыскание.

– Но как? – возмутилась бонна Виклин. – Это обязанность бонн. Преподаватели не имеют права наказывать адепток.