Камелия. Похищенная ученица

− И то верно, − кивнула Хельга. – Дай‑ка я в конце строя встану. А то она вечно мной недовольна.

Адептки выпускного курса быстро вытянулись в шеренгу, выпрямили спины и, видя, что дайна Монд не в духе, постарались как можно изящнее исполнить приветственный реверанс, но, конечно же, не угодили.

− Отвратительно! – припечатала она со злорадством. – Смотреть противно. Словно коровы на лугу развалились. Если рассчитываете такими скованными и резкими движениями кого‑то привлечь, то вы еще глупее, чем кажитесь. Всем встать в третью позицию. Выполняем неглубокие приседания. Легче. Грациознее. Еще.

Бесконечные окрики и ядовитые замечания дайны подгоняли адепток и заставляли совершать еще больше ошибок, что тут же улавливалось зорким взглядом преподавательницы и служило новым поводом для следующего витка издевок и унижений.

 

Глава 10

 

После выпускниц у Эдмана стоял урок у первого курса. Бонна ввела адепток, и его поразило то, как выглядели вчерашние простые деревенские девушки, а теперь ученицы закрытой школы блаженной Камелии. Сразу было видно, что они еще не привыкли к новому статусу и не умеют наводить порядок в казенном туалете. У многих накидки и передники криво сидели, манжеты неаккуратно торчали, платья казались на одних слишком узкими, на других – наоборот. Но все девушки как одна выглядели запуганными, бледными и растерянными, и он посчитал за благо оставить их бонну в кабинете, чтобы адептки не запаниковали, оказавшись наедине с незнакомым преподавателем.

Пока Эдман представлялся и объяснял суть своего предмета, он заметил, что у многих адепток опухшие от слез глаза, а руки исполосованы красными отметинами от розог. Он с трудом подавил желание придушить их бонну, но бросив на женщину пару хмурых взглядов, понял, что обсуждать с такой недалекой особой вопрос наказаний бесполезно. Невзрачная старая дева смотрела на него с тупым обожанием, словно найденный у помойки щенок на внезапно обретенного хозяина.

Эдман чудом дотерпел до конца занятия, никого из адепток ни о чем не спрашивал, прочитал материал в упрощенном варианте и всех отпустил. В расписании было свободное время до обеда, и он решил провести перерыв в своих апартаментах, чтобы хоть немного отдохнуть от женского общества. Все же и в армии, и в академии он общался преимущественно с мужчинами, и порядком устал от такого количества девичьих взглядов, неустанно следящих за каждым его движением.

Но только он собрался выйти из кабинета, как в дверь постучали, и вошла патронесса Пигирд.

− Что вам угодно? – строго спросил Эдман.

− Директриса Гризар желает видеть вас, господин Привис, − с бесстрастным лицом сообщила она, но в ее маленьких темных глазах мелькнуло ехидство.

− Прямо сейчас?

− Да. Она ждет.

− Благодарю.

Патронесса сделала кривой книксен и вышла, а Эдману ничего не оставалось, кроме как выругаться про себя и, прихватив трость, отправиться в административный корпус. Спускаясь по лестнице, он заметил нескольких бонн у выхода. Они что‑то возбужденно обсуждали, и та, что сидела совсем недавно у него в кабинете, активно жестикулировала и закатывала глаза. Меньше всего ему хотелось проходить мимо этого сборища, и Эдман, вспомнив рассказ дайны Монд о подземном переходе, решил им воспользоваться.

На цокольном этаже он не сразу сориентировался, куда идти, и пошел направо, но там оказалась прачечная, и Эдману пришлось вернуться к лестнице. Проходя мимо темного закутка, он расслышал приглушенные девичьи голоса, а, уловив знакомое имя пропавшей выпускницы, замер и пустил в ту сторону подслушивающее заклятие. С удивлением он узнал среди говоривших голос Беатрис Сонар и дал себе зарок позже вытрясти из девчонки все, что той известно о Виктории Творф. Адептки собрались уходить, и ему пришлось спешно спрятаться на лестнице, ведущей в подвал.

Переход в административный корпус оказался как раз под цокольным этажом, и Эдман без проблем добрался по мрачному, тускло освещенному коридору до другого здания и отыскал кабинет директрисы.

− Войдите! – отозвалась та на его стук в дверь. – Добрый день, господин Привис. Проходите, присаживайтесь.

− Добрый день, директриса Гризар. Благодарю.

Под пристальным взглядом руководительницы Камелии он прошел к столу и уселся в то самое жесткое кресло, где сидел вчера. Сегодня оно показалось еще более неудобным, чем раньше, да и комната уже не выглядела уютной, в ней неуловимо витало напряжение и недовольство хозяйки.

− Вы хотели меня видеть? – Эдман не стал тянуть с предстоящим разговором.

− Да, − ответила директриса. Она сидела в кресле с высокой спинкой, как императрица на приеме делегации иностранных послов, просящих о материальной помощи. – Мне доложили, что вы не позволили бонне Виклин присутствовать на вашем уроке, а потом решили лично наказать провинившуюся адептку. Объяснитесь. Почему вы нарушаете внутренний регламент школы? Вам ведь четко дали понять, какие здесь правила.

Эдман откинулся на низкую спинку кресла, та мгновенно впилась ему под лопатки, но он с невозмутимым видом сказал:

– До вашей школы я работал в других учебных заведениях, и нигде не практиковались телесные наказания учащихся. Я считаю, что это варварский метод воспитания, и не позволю на моих уроках осуществлять подобное.

Директриса немного смутилась, не ожидая такого ответа. Прямолинейное, без тени раболепия заявление Эдмана явно поколебало ее уверенность в своем праве отчитывать зарвавшегося преподавателя.

– Вы здесь совсем недавно, – более мягким тоном сказала она, – и еще не до конца разобрались, куда попали. Наши адептки нечета тем, кого вы учили раньше. Это дочери самых нищих семей лоунов, больше половины из них сироты, воспитанные в приютах. Некоторых нашли на улице, или еще где похуже. – Директриса многозначительно на него посмотрела, сделав небольшую паузу, и продолжила: – Нам стоит большого труда за четыре года обучения привить им более или менее сносные манеры, не говоря уже о знаниях. Господин Жуль регулярно жалуется мне, что часть адепток первого курса не имеют представления даже о банальных навыках счета в пределах ста. Разве можно в таких условиях обойтись без телесных наказаний?

Эдман молчал. Он вспоминал жителей деревень, входящих в состав его имения, и никак не мог представить, чтобы кто‑то из них не умел считать или писать, кроме совсем маленьких детей. Еще его дед, вернувшись с войны и получив награду от первого императора за доблестную службу, прежде всего ввел обязательное посещение храмовых курсов для всех жителей дарованного ему имения. Такой порядок заведен и по сей день. Но в то же время Эдман успел побывать во всех уголках Нодарской империи и не раз встречал на окраинах довольно дикие нравы, а уж беспризорных детей повидал великое множество, хотя служба императорского надзора за сиротами, как правило, быстро всех распределяла в специальные учреждения.

Так и не получив ответа на свой вопрос, директриса Гризар нахмурилась. В ее взгляде мелькнула тревога, и она продолжила: