Камень. Книга шестая

– А твой где?

– Видимо, в Бутырке остался, – пожал я плечами. – Как и все остальные шмотки. Ну, ничего страшного, там не пропадут. Тюрьма, в конце‑то концов…

Натянув на себя уже другой спортивный костюм, вышел в гостиную, налил себе минералки и уселся в кресло в ожидании появления отца, мыться которого отправил в соседние покои девушек. Вскоре ко мне присоединилась и Вика:

– Викуся, я хоть не сильно буянил? А то совсем ничего не помню…

– Да нет, – усмехнулась она. – Так, совсем немножко.

– Ну, слава тебе, господи! А во сколько мы приехали?

– Так во втором часу ночи. Мне Михеев позвонил и позвал на помощь, а то вы на первом этаже в гостиной вовсю собирались веселье свое продолжить. И вообще, Романов, нам с Леськой ее отец сказал, что вы все дружно сидите в Бутырке, это же подтверждал и характерный запашок, который от вас исходил, но в особняк вы заявились очень «нарядные»!.. Как в Бутырке мог появиться алкоголь, да ещё и в таких количествах?..

– Там этого алкоголя, Викуся, было хоть упейся, – грустно улыбнулся я. – Мы же с папой сидели, вот и…

– Понятно всё, – хмыкнула она. – Двум будущим императорам отказа нет ни в чем, даже в тюрьме?

– Получается, так…

Папаша с помывки вернулся в заранее выданном халате и тапках:

– Прям снова почувствовал себя человеком! – сходу заявил он. – О‑о, вот и мой телефон! – он убрал протянутый гаджет в карман, даже не соизволив узнать, где мы его нашли. – Ну, сынок, в погребок идём?

– А ты в таком виде собрался?

– А у меня, считай, отпуск от важных государственных дел, Лешка, – отмахнулся он. – Надоело! Это я в Кремле в своих покоях только так ходить могу, а вот во всех остальных местах должен появляться не иначе как в официальных костюмах или в форме. Этикет, чтоб он провалился! Но у тебя же здесь не Кремль? Вот и надо использовать представившиеся возможности на полную катушку. Заодно и погребок ваш с Прохором надо вдумчиво поглядеть, а то твой воспитатель постоянно им хвастает.

Ответить я не успел: дверь открылась, и в гостиную без стука зашли вышеупомянутый воспитатель и наставник‑колдун.

– И вы сбежали? – ухмыльнулся отец. – Молодцы! Так держать!

– Мы не сбежали, на сюда привезли, – ответил хмурый Прохор. – И приказали совета рода здесь дожидаться. Лёшка, вот твои телефон, планшет и учебные принадлежности. – Он поставил на пол ту самую спортивную сумку, в которой отцу эти самые шмотки в тюрьму и привезли.

– Спасибо, – поблагодарил я воспитателя.

Иван же, в отличие от Прохора, весь прямо лучился довольством, но ничего при этом говорить не пытался.

– Ясно все с вами, узники совести. У вас одежда на меня найдётся? – поинтересовался отец. – Пока мне свежую из Кремля не привезут?

– Мою пока поносишь, – кивнул Прохор. – Как в старые добрые времена. Лёшка, – он повернулся ко мне, – встречаемся через полчаса на первом этаже для воспитательной беседы, не будем Виктории спать мешать, а то, – он указал на отца, – нам бы тоже хотелось душ принять.

– Хорошо, – вздохнул я. – А где дед Михаил?

Прохор ответил:

– А он внизу допрос Михееву устроил, а когда тот рассказал ещё и про визит государя с великим князем Николаем Николаевичем, князь плюнул, что‑то там буркнул про то, что вас обоих видеть больше не хочет, и отправился к себе в особняк спать.

– Как к себе в особняк? – расстроился я.

– Вот так. Нам приказано быть здесь, а Михаилу Николаевичу вообще распоряжений не давали, даже инструкций никаких. А сюда он просто заехал убедиться, что с вами все в порядке.

– Прохор, дед сильно злился?

– Сильно. Не знаю теперь, как вы с ним… – воспитатель только махнул рукой и посмотрел на отца. – Саша, ты идёшь?

– Всё‑всё, уже иду. Лёшка, не забывай, через полчаса внизу.

– Помню.

– И не переживай насчет деда, он скоро отойдет.

Когда они наконец вышли в коридор, я повернулся к девушке.

– Лешка, ты сильно из‑за Михаила Николаевича расстроился? – участливо спросила она.

– С дедом разберусь, это наши с ним семейные дела, не переживай. – Я заставил себя улыбнуться. – Вика, теперь нет необходимости за нами с отцом приглядывать, Прохор с Иваном с этой задачей прекрасно справятся, так что можешь спокойно ложиться спать.

– А вы точно себя нормально будете вести? – прищурилась она. – Видишь же, что твоего отца что‑то не туда понесло… Хотя я его прекрасно понимаю, сама поначалу в Валькириях вешалась от всего этого кремлевского официоза.

– Присмотрим, – заверил я.

– Хорошо, – кивнул девушка. – Но у тебя есть полчаса. Может, пошалим? – она с улыбкой мотнула головой в сторону спальни.

А мне даже не пришлось прислушиваться к собственному организму, чтобы схватить Вику и поволочь в спальню, не обращая никакого внимания на её смешки и попытки вырваться.

– Организм во время похмелья думает, что умирает! – рычал я вычитанное где‑то. – А потому инстинкт размножения рода в нём силён, как никогда! Щас я тебя, ведьма!..

 

***

 

Через полчаса я был в большой гостиной на первом этаже. Отца с Прохором и Иваном пришлось ждать ещё минут пятнадцать, а время я скоротал за разговором с Михеевым, который в общих чертах и рассказал, как мы с отцом оказались в особняке:

– Так вы мне с отцовского номера позвонили, Алексей Александрович, и приказали срочно приехать к Бутырке, мол, у вас там какие‑то планы на ночь организовались, вот я и явился. Вы меня уже ждали около центрального входа в тюрьму и сходу заявили, что едем в «Русскую избу» продолжать веселье. А по дороге мне всё‑таки удалось уговорить вас заехать в особняк и переодеться, потому как лицам императорского рода невместно появляться в… несколько помятом виде даже в вашем собственном ресторане. А когда приехали, умудрился набрать Вяземскую, чтоб она вас встретила и уговорила остаться дома, что у неё и получилось.

Пипец! С алкоголем надо завязывать! Спасибо тебе, Виктория, что мы дальше веселиться не поехали!