Камень. Книга шестая

– Не успел ещё.

– Я пообещал, что до сессии государь меня сам из этого училища заберёт, – усмехнулся я.

– Смело! – удовлетворённо кивнул отец. – Очень смело! Хоть кто‑то нашему государю не боится возражать! Алексей, а ты сможешь сдержать свое обещание? Я имею в виду… – Он помахал рукой воздухе. – Без всяких там излишеств в виде массового избиения преподавательского состава с курсовыми офицерами, публичной казни руководства училища, спаленных учебных корпусов и групповых надругательств над ни в чем не повинными молоденькими курсантками?

– Папа, ты бы бухать прекращал! – я рассмеялся. – Или ты сейчас нам тут свои нереализованные юношеские мечты озвучил?

– Я в норме! – отмахнулся он. – Так, фантазия разыгралась… Или скажешь, что у меня оснований нет для подобного рода вопросов?

– Есть, – вздохнул я, признавая его правоту. – Ты не переживай, все будет в рамках, есть много способов обойтись без крайностей. Обещаю, репутацию не похороню, честь не уроню.

– Моя помощь нужна? – он изогнул бровь.

– Не нужна, – помотал я головой. – И скажу то же самое, что уже говорил деду Михаилу и Прохору с Иваном: лучше тебе в училище не появляться.

– Понял, – кивнул он. – Когда отправляешься?

– Приказано сегодня ночевать в казарме.

– Да какая там казарма? – поморщился отец. – Так, одно название! Тогда я сейчас наберу Пафнутьева, пусть он тебя до комнаты в общежитии проводит и проследит за заселением. Надеюсь, против Виталия Борисовича ты ничего не имеешь?

– Не имею.

– Отлично! Вот он и будет за тобой там приглядывать, раз всем остальным в училище появляться не рекомендуется.

– А государь не будет против? – усмехнулся я.

– Виталий ему на тебя заодно стучать будет, как и положено, – усмехнулся отец. – Возражения есть?

– Да пусть стучит! – отмахнулся я. – Я ему о своих планах докладывать все равно не собираюсь.

– Вот и молодец! – удовлетворённо кивнул отец. – А то государь наш очень не любит сюрпризы, вот ты его, Лешка, и порадуешь…

– А ты сам‑то как после своего выступления на совете рода?

Отец вздохнул и улыбнулся:

– Разберусь как‑нибудь… И вообще, сын, все, что я там выдал, было сказано не из‑за тебя, а прежде всего из‑за себя.

– Я так и понял, – кивнул я.

– И ещё, Алексей. Можно я у тебя здесь переночую? А то, сам понимаешь, в Кремль мне сейчас возвращаться рановато, очень не хочется слушать очередные нравоучения от его императорского величества.

– Живи сколько хочешь, я все равно в ближайшее время здесь только на выходных появляться буду.

– Спасибо. Кстати, не хочешь князю Шереметьеву позвонить и сообщить, что тебя в военное училище на учебу перевели? Вот старик‑то обрадуется, что внучку в Питер отправлять не придется. – Отец хитро улыбался.

– Надо позвонить, – поморщился я. – С моего телефона или с твоего?

– Звони со своего.

– Тогда давай номер князя, мы с ним у «Русской избы» как‑то не успели обменяться.

Разговор с князем Шереметьевым не занял много времени:

– Андрей Кириллович, добрый день! Это вас Алексей Александрович Романов беспокоит. Хотел вам сообщить, что меня переводят на учёбу в военное училище. Думаю, что вам эта информация в контексте нашего с вами последнего разговора очень пригодится.

– Спасибо, что сочли нужным известить, Алексей Александрович, – ровным голосом поблагодарил меня князь. – Я учту ваши слова при принятии известных вам решений. Удачи в училище!

Дед Михаил с отцом переглянулись и удовлетворённо друг другу кивнули, а последний добавил:

– Лишний раз продемонстрировать какому‑то из главных родов свое благорасположение никогда не бывает лишним, сынок, – улыбнулся отец. – А время‑то идет, тебе пора собираться, а я пока Пафнутьева наберу.

Собирался я в обществе Прохора, который посоветовал не брать лишние шмотьё:

– Складывай только самое необходимое, там все равно только в камуфляже ходить будешь. Постельными принадлежностями, полотенцами и сменкой тебя там обеспечат. «Георгий», понятно, у тебя здесь останется, а «Станислава» с собой собираешься брать?

– А зачем? – пожал плечами я. – Перед кем мне там орденами козырять?

– Тоже верно, – согласился он. – И смотри, Лёшка, завтра пятница, а значит, и положенная увольнительная, не вздумай сегодня и завтра в течение дня накосячить, иначе тебя домой не отпустят.

– Прохор, а ты уверен, что начальник училища не получил приказ от государя нашего о лишении меня этой увольнительной?

– Не уверен… – протянул воспитатель.

– Вот и надо все это постепенно выяснить, а уже потом набрасывать план дальнейших действий. Одно тебе могу сказать твёрдо: завтра вечером я в любом случае буду дома.

– Да понял я! – вздохнул он. – Будем ждать. Тем более, у нас с Ваней трое суток домашнего ареста по твоей милости.

– Пригласи свою Решетову на ужин при свечах, – хмыкнул я. – Или с Ваней в погребке дегустацию замутите. Только отца с собой не берите, а то я за него переживать начинаю.

– Разберёмся как‑нибудь, – отмахнулся воспитатель. – Не маленькие…

 

***

 

– Кирилл, великого князя Алексея Александровича перевели на учёбу военное училище.

Только что вошедший в кабинет наследник рода Шереметьевых с интересом посмотрел на отца и задумался.

– Не вижу для нашего рода никакой выгоды от этого перевода, – через минуту сказал он. – Кроме того, что остается некое поле для манёвра.

– Согласен с тобой, – кивнул князь. – Теперь у Аннушки будет время подумать и трезво взглянуть на сложившуюся ситуацию. Кроме того, Алексей в очередной раз показал себя порядочным молодым человеком, который сообщил нам о своем переводе, несмотря на наш с ним последний… сложный разговор. С другой стороны, Кирилл, не верю я, что молодой человек долго задержится в училище, не тот у него характер.

– Что ты имеешь в виду, отец?