Камень. Книга шестая
– Честно? Он мне нравится. Весёлый, в этих во всех колдунских делах очень здорово соображает, не осуждает меня за необдуманные поступки. Да и, в конце концов, он родной отец моей девушки. Виталий Борисович, вы сейчас меня будете отговаривать от такого к нему отношения?
– Не буду, Алексей, все обстоит именно так, как ты говоришь, Иван многому тебя может научить, и не только все этим колдунским премудростям. Да и дезертировать больше не будет, не в той он ситуации.
– Вы имеете в виду, что Алексия сейчас фактически находится у Романовых в заложниках?
– А ты тогда на что? – он обозначил улыбку. – Неужели не защитишь? Тут другое, у Ивана ещё двое сыновей есть, так что можешь полностью рассчитывать на его лояльность.
– Спасибо за информацию, Виталий Борисович, – поблагодарил я. – Учту эти факты при дальнейшем общении с Кузьминым.
***
– Ваше превосходительство, они подъехали и сейчас пройдут через КПП, – отчитался генералу Ушакову командир первого курса капитан Уразаев Вадим Талгатович.
– Спасибо, капитан, – кивнул тот и переглянулся с полковником Удовиченко. – А вот и наше долгожданное пополнение прибыло…
Из дверей КПП появились Пафнутьев Виталий Борисович во всём чёрном и довольно‑таки высокий темноволосый юноша с пронзительными серыми глазами, одетый по последней молодежной моде. Ушаков сразу отметил некоторое фамильное сходство с цесаревичем и своим бывшим командиром, князем Пожарским. Отметил генерал и то, что от молодого человека буквально разило уверенностью и неприкрытой властностью. Валерий Кузьмич невольно сглотнул и подумал: вот этот Романов, в отличие от двух других, учившихся в его заведении, полностью соответствовал той характеристике, которую на него прислал его императорское величество.
А молодой человек с интересом оглядел окружающее и остановил взгляд на встречающих офицерах, после чего уверенным шагом подошел к ним, поставил большую сумку на почищенный от снега асфальт, снял с плеча звякнувший стеклянной посудой рюкзак и поставил его рядом сумкой, медленно вытянулся, посмотрел на лампасы Ушакова, удовлетворенно кивнул и с еле уловимой насмешкой сказал:
– Ваше превосходительство, курсант Романов для прохождения службы прибыл.
– Вольно, курсант. – Генерал изобразил улыбку. – Добро пожаловать в наше учебное заведение. Надеюсь, что вам у нас понравится.
– Это вряд ли, ваше превосходительство. – Курсант улыбнулся в ответ. – Я здесь только потому, что так приказал его императорское величество, и надолго задерживаться не собираюсь…
Повисла неловкая пауза, которую прервал Пафнутьев:
– Валерий Кузьмич, может, вы сначала разместите курсанта Романова в общежитии, а уже с завтрашнего дня он начнёт спокойно втягиваться в учебный процесс? Да и познакомить его надо сразу с полковником Удовиченко и капитаном…
– Уразаевым, – генерал благодарно кивнул Пафнутьеву. – Вадим Талгатович занимает должность командира первого курса.
Дальше Ушаков представил курсанту полковника Удовиченко, после чего предложил пройти к стоящим недалеко двум «Нивам», на которых они и поехали по довольно‑таки обширной территории училища в сторону общежитий для курсантов. Хоть поездка была и недолгой, но заранее предупрежденный водитель проложил маршрут так, что генерал успел показать курсанту и спортивный городок, и большой плац, и учебные корпуса училища вместе с небольшой церковью. Во время этой краткой экскурсии Ушаков обратил внимание на реакцию молодого человека, который с огромным интересом все это разглядывал через окна «Нивы», и даже был готов поспорить, что курсанту увиденное очень понравилось, даже несмотря на его обидные слова о том, что долго он здесь не пробудет.
***
Вот чего нельзя было отнять у вояк, так это стремления к идеальному порядку! Наблюдая из окон «Нивы» за этими вычищенными от снега дорогами и дорожками, одинаково подстриженными елями, поставленными где надо указателями и плакатами, однотипными симпатичными учебными корпусами без лишних архитектурных излишеств, передвижениями курсантов строем по территории, я прямо умилялся!
Может, это со мной так генная память шутки шутит и поколения военных предков дают о себе знать? Господи, спаси и сохрани от таких раскладов! Не дай бог захотеть здесь остаться!
А три корпуса общежития для курсантов? Там даже балконы были! Какая же это к черту казарма? Царственный дед тут явно на меня страху нагонял.
А вот и слухи о моем переводе пошли: практически во всех окнах я разглядел лица курсантов. Заметил и реакцию генерала Ушакова, сидевшего на переднем пассажирском сиденье: он вздохнул и поморщился.
– Ваше превосходительство, разрешите обратиться? – не удержался я.
– Разрешаю.
– Ваше превосходительство, а хлеб‑соль будет?
– В столовой как раз допекают, – кивнул он. – Только вот кокошников мы не нашли, ваше императорское высочество, чтоб все традиции до конца соблюсти. Но если вы настаиваете…
– Без кокошников не то, ваше превосходительство, – вздохнул я, отдавая должное чувству юмора генерала. – Тогда мое императорское высочество вполне обойдётся без хлеба‑соли.
– Да вы не переживайте, курсант, – усмехнулся Ушаков, – у вас, я уверен, ещё будет шанс хлеб‑соль отведать. Это блюдо пользуется особой популярностью на гауптвахте.
А генерал начинает мне нравиться! Или соответствующие инструкции от царственного дедушки получил? В любом случае это будет интересно!
– Намёк понял, ваше превосходительство! И в ужасе от открывающихся перспектив покорно замолкаю.
Мы как раз подъехали к самому дальнему корпусу общежития.
– Прошу за мной, – скомандовал Ушаков и опять мельком глянул на окна, в которых маячили курсанты.
Пройдя без задержек через проходную на первом этаже, мы поднялись по лестнице на второй этаж, где вперёд вырвался капитан Уразаев, и остановились перед дверью с номером 213. Капитан распахнул её, и мы зашли внутрь.
– Здравия желаю, ваше превосходительство!
В центре довольно‑таки большой комнаты с двумя кроватями, двумя же столами и отдельной зоной с креслами и журнальным столиком стоял молодой человек в камуфляже.
– Курсант Зверев, командир первого отделения, – пояснил Ушакову капитан Уразаев. – Именно в это отделение зачислен курсант Романов.
Генерал кивнул и повернулся ко мне:
