Книга жизни
К несчастью для Цай Гоиня, учительница, недавно переведенная с юга в среднюю школу округа, оказалась женой замполита местного гарнизонного гаубичного полка. И замполит узнал все подробности, так сказать, из первых рук. А в городе посчитали максимально правдоподобными именно слухи о «солдате, подглядывающем за купающимися школьницами». Замполит пришел в ярость и, чтобы восстановить репутацию своего гарнизона, собрал экстренное совещание, на котором приказал немедленно заключить Цай Гоиня под стражу. Дяде было тогда 32 года, из них 16 он служил, и долгие 8 лет провел на войне; в итоге ему удалось сделать успешную военную карьеру. Его продержали в камере три дня, пока не выяснили обстоятельства дела, а затем отпустили.
Ровно через неделю после обеда он снова пришел к директору школы и спросил как ни в чем не бывало:
– Ну что? Удалось решить мой вопрос?
Директор предложил капитану воды и сказал:
– Я попросил жену познакомить вас с одинокой работницей хлопчатобумажной ткацкой фабрики. Красивой, умной, с хорошим характером. Понимаю, люди не молодеют…
– Вы же обещали помочь, – рассердился Цай Гоинь. – Что вам удалось для меня сделать?
– Я же говорю: попросил жену найти вам пару. Женщина готова встретиться с вами. Когда будет удобно?
– На кой мне работница фабрики! – не унимался капитан.
– Успокойтесь, – директор глубоко вздохнул. – Выпейте воды!
Но угомониться Цай Гоинь никак не мог.
– Вы же сказали: «Посмотрю, что можно сделать». И что сделали?
Директор горько усмехнулся:
– Уважаемый командир Цай, забудьте о своих мечтах. У Юйхуа бросила школу.
Дядю будто ударили по голове:
– Как бросила?
– Так. Ушла и все.
– Значит, вы мне уже ничем не поможете?
– Нет, – сказал директор. – Это вне моего контроля.
– Ладно, – Цай Гоинь развернулся и пошел прочь. А сделав два шага, вдруг обернулся и попросил: – Дайте мне ее домашний адрес.
Вот так дядя впервые попал в Улян. Он прикатил на зеленом джипе с десятью коробками различной еды. Когда машина въехала в деревню, все женщины вытянули шеи, спрыгнули с каменных катков и закричали:
– Большой чин к нам приехал! Большой чин!
Сегодня, пятьдесят семь лет спустя, я сомневаюсь, что капитан Цай Гоинь отправился бы за У Юйхуа, знай он наперед, что из‑за девушки со временем превратится в «бородатую деревенщину». Но тогда дядя был очарован, влюблен, ему хотелось все сделать по‑своему, и он никого не слушал. Не побоялся даже новых насмешек, которые теперь уже посыпались от многочисленных улянских зевак.
Люди в Улян впервые увидели джип. Они с изумлением изучали зеленого «железного коня»: сначала исследовали рисунок протектора шин (какие интересные следы махина оставляет на земле), а фары, по утверждению некоторых, напоминали большие яйца. Затем деревенские заметили мужика в военной форме. Вернее, смотрели они не на капитана, а на герб, украшавший его шапку, на погоны со знаками отличия и на сапоги для верховой езды. Люди говорили, что кожаные сапоги с пружинами, поэтому они цокают и цокают при ходьбе. А манера дяди говорить «ты» с северо‑восточным акцентом и десять коробок снеди в его руках окончательно привели улянских женщин в восторг. Они же не знали, что джип дядя позаимствовал в уездном отделе вооруженных сил, где один из его старых товарищей служил начальником. И также не знали, что сапоги для верховой езды дяде подарил пьяный старый маоист[1], который встретил Цай Гоиня в долгом походе с северо‑востока на юг и прослезился, увидев, во что обут боевой капитан. Женщины просто безоглядно поверили, что перед ними «большой чин».
Новость о приезде Цай Гоиня молниеносно разнеслась по деревне. Местные тетушки плотно окружили Лао Цая (да, скоро для них он стал Лао Цаем), и все дружно направились к У Юйхуа. Однако ворота дома девушки оказались закрытыми. Снова дядя стоял перед запертыми дверьми, теперь уже – с 10 коробками деликатесов в руках!
Но люди в Улян простые и щедрые. Как‑то раз к ним забрел чужак с причудливой прической, выходец из другой страны, так вся деревня полдня кормила его и поила чаем. Всем хотелось посмотреть на необычного человека. Вот и Цай Гоиню добрые деревенские захотели помочь. Дом У Юйхуа вместо забора был окружен невысокой стеной из желтой глины. И через нее можно было с легкостью перемахнуть. Что и сделали сразу десяток женщин. Одна за другой они начали стучать в дом и кричать:
– Сяо Хуа[2], открой, это я, твоя тетя.
Или:
– Открой дверь, это я, бабушка Цзюй.
Иные звали мать девушки:
– Одумайся, открой дверь. Что у тебя там? Ты уже не маленькая.
Мать Юйхуа, естественно, не хотела обижать соседок. И через некоторое время отворила центральную дверь. Но дочь ее ни за что не желала выходить и пряталась в дальней комнате. Настроение у девушки было плохое, она не знала, что делать дальше, и очень испугалась, не ожидала, что ситуация повернется таким образом! Однако под женские крики в ее сознании произошло едва уловимое изменение в пользу преследователя. В памяти замелькали картинки, связанные с офицером: вот он делает доклад, вот проводит занятие по военной подготовке, и вдруг ей страшно захотелось увидеть Цай Гоиня! Стоя перед зарешеченным окном, затянутым бумагой, она послюнила мизинец и проделала маленькую круглую дырочку. Но увидела лишь многочисленные женские седалища.
[1] Приверженец идей Мао Цзэдуна.
[2] «Сяо» – обращение к младшему (младшей). В данном контексте можно перевести как «малышка Хуа» (сокращенно от Юйхуа).
